– Балинда-По!
Пока шагали к храму, Уоррен глазел на окрестности – длинные, уже укрытые снежком луга, курящиеся чаши, – слушал слова чужой речи, дивился. Здесь и впрямь время текло иначе – подобное он чувствовал. Разлилась вокруг Тин-До неспешность и размеренность, пропадала внутри стены-змеи всякая спешка, отступали страхи. И хотелось молчаливо созерцать.
Он вдруг неожиданно пожалел, что никогда не учился здесь сам – в месте, где секунды имеют ценность, а каждый жест смысл.
– Мастер Шицу у себя? – интересовалась Лин у проводника.
Тот кивал.
Уже вошли внутрь, когда Бойд спросил:
– Слушай, а покурить здесь где-нибудь можно?
Ему указали на лестницу.
– На самый верхний этаж. Там колоннада – на ошибешься.
Наверх он взбирался долго – потому что непривычно по винтовой. И открытый зал колонн, между которыми гулял ветер, действительно увидел. Прошагал его до середины, устроился там, откуда открывался хороший вид во внутренний двор. Щелкнул зажигалкой.
И не успел затянуться второй раз, когда увидел ее – шагающую к нему девчонку с ирокезом.
Лин говорила о ней лишь однажды – бойкая, мол, стали подругами. С татуировкой дракона на голове – ну, точно она.
Девица приблизилась настороженная, недоверчивая, как воробей. Клыкастый, впрочем, воробей – движения выдавали в ней неплохого бойца, – Уоррен давно научился различать людей по походке.
«Как же ее?… Умаринна?»
– Привет. Новенький? – та, полного имени которой он так и не вспомнил, глянула на него с прищуром. Закурила, дым выдохнула через ноздри, и Бойд едва не закашлялся с крепости местного табака.
– Старенький, – ответил едко.
– Старенького бы я помнила.
– Старенький, чтобы учиться.
– Учиться никогда не поздно.
Уоррен в ответ хмыкнул.
– А ты точно такая, как она описывала.
– Кто?
– Подруга твоя.
– Нет у меня…
Девчонка с сигаретой прервалась на полуслове – забыла про то, что держит в пальцах самокрутку, подалась вперед:
– Эй, ты про какую подругу?
– Белинду.
– Белинду?!
И Бойду тут же стало ясно, что девчонки – они и есть девчонки. Выскользнула из неловких рук зажигалка, расширились зрачки, моментально слетел весь пафос:
– Она здесь? Вы вместе приехали? Здесь? Говори же!
– Она у какого-то Мастера вашего …
И девица с ирокезом унеслась туда, откуда пришла, даже не попрощавшись.
– Здравствуй, Белинда-Сайдэ.
– Белинда-По.
– Нет, – покачал головой Мастер и еще раз внимательно заглянул ей в глаза. – Сайдэ мы называем воина, которого в бою закалила смерть.
Лин не нашлась, что ответить. И почему-то потупила взгляд – не хотелось рассказывать ни про Черный Лес, ни про то, зачем вообще когда-то пошла в него.
Но Шицу ни на чем не стал настаивать – было видно, что гостям он очень рад.
– Ты ведь не одна пришла?
– Нет. Со своим… Воином.
– Это большая честь для нас. Почтите ли вы своим присутствием наш обед?
– Конечно.
– Я рад. Мы все вам очень рады.
Не успел Мастер выпустить ладони Лин из своих, как в келью, нарушив все правила приличия, с радостным воплем ввалилась Рим.
Тринадцать новых учеников. Шестеро старых выпустились.
Все так же висело над холмами по-зимнему тяжелое небо.
Час назад закончился ритуальный обед и приветственные речи – по случаю прибытия гостей открыли легкое сливовое вино Такэ. Белинде махали с дальнего конца стола Арвай, Данзан и Ням. Ни Тоно, ни Лума, ни Умы – время текло здесь, словно вода на перекате, и одни лица сменяли другие.
Теперь на лугу танцевали Мастера – кланялись небу, земле, воздуху, живой творящей энергии мира. Сидящей слева от Лин Бойд смотрел на них зачарованно.
А справа шептала Рим:
– Говоришь, работу легко нашла? А я все никак не могу решиться. То, вроде, подумаю, что пора, то вдруг что-то остановит, и дальше сижу. Медитирую, блин.
– Ну, когда почувствуешь, что пришло время, найди меня.
– Зачем?
– Хочу тебя кое с кем познакомить.
– Это с кем еще?
– Узнаешь. Когда выйдешь.
– А ты далеко поселилась?
– Не очень, в Нордейле. За полдня доберешься.
«С этим?» – спросила Рим глазами, и Лин, улыбаясь, кивнула.
«Хороший», – одобрила всем видом Уриманна. Вслух ничего комментировать не стала.
Тихо падал снег; плавно, словно возраст не наложил отпечатка на тела, двигались Мастера – благодарили мир за людей, за открытые сердца, за текущую в них любовь.
– Мне этого не хватало, – прошептала Лин. Всего этого: размеренности, весомости тишины, кристальной осознанности о том, что ценность заключается не в знании, но в приятии мира без границ, в приятии себя.
– Значит, мне тоже будет не хватать, – хмыкнула Рим.
А Бойд вдруг изрек:
– Монастырская хрень, поди ж ты. Но жаль, что я здесь не учился.
И подруги переглянулись.
– Уоррен, она возвращается! Рим приезжает – решилась!
Белинда махала письмом, как сумасшедшая.
Решилась-решилась-решилась! Наконец-то!
Бойд не слышал, говорил по телефону. Лин забежала к нему лишь для того, чтобы сообщить, что ненадолго уезжает в город. Ей кивнули.
Запищали кнопки мобильного; диспетчер такси приняла новый заказ: от Хальтт восемнадцать до пересечения Сорок Второй и Лэнгтон.
