ХАЛДИР (грустно): мне стыдно... вы голодные, а я над вами издеваюсь. Вот...
(вынимает руку из-за спины и показывает банку с кошачьим кормом)
ЛЕГОЛАС: ну ты даешь!
КЕЛЕГОРМ: да, ты сильно упал в моих глазах, лориэнец. Хотя не так низко, как пал я сам.
ХАЛДИР: у меня есть еще две банки... хотите?
ЛЕГОЛАС: ты еще спрашиваешь? В любое другое время я не стал бы это даже нюхать, но что поделаешь... я, конечно, принц, но лучше быть живым принцем, съевшим кошачью еду, чем мертвым принцем, который не ел этой еды. Клянусь, что я никому, Хэл, не скажу, что ты ел кошачью еду, ты тоже клянись, хорошо? А то если узнают...
ХАЛДИР: Конечно, Леги, я поклянусь, что никому не скажу, что мы ели это.
КЕЛЕГОРМ: сын Фэанаро никогда не опустится до этого... но если никто, кроме нас, об этом знать не будет... то и я поклянусь, что никому ничего никогда не скажу о том, что мы ели кошачий корм...
ЛЕГОЛАС: и облизывали банки с мусорки...
КЕЛЕГОРМ: я не облизывал!
ЛЕГОЛАС: ага-ага! Расскажи еще что-нибудь!
ХАЛДИР: прекрати. Давайте поклянемся! Я, Халдир, клянусь своей честью, что никогда никому ни при каких обстоятельствах не скажу, что Леголас, Келегорм и я ели кошачий корм, и что Леголас и Келегорм облизывали банки из-под кошачьего корма и копались в мусоре.
КЕЛЕГОРМ: я не облизывал банки!
ЛЕГОЛАС: но ведь в мусорке-то копался!
КЕЛЕГОРМ: р-р-р... ты, между прочим, тоже.
ЛЕГОЛАС: ладно, спокуха. Я, Леголас, клянусь своей честью, что никогда, никому ни при каких обстоятельствах не скажу, что Халдир, Келегорм и я ели кошачий корм, и что я и Келегорм облизывали банки из-под кошачьего корма и копались в мусоре. Все, теперь пусть Турка клянется и слово в слово, потому что если он не поклянется, то я тоже свою клятву держать не буду.
КЕЛЕГОРМ: не дрожи. Я, Келегорм, клянусь своей честью, что никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не скажу, что Халдир, я и Леголас ели кошачий корм и что я и Леголас облизывали банки из-под кошачьего корма и копались в мусоре. А теперь скрепим клятву кровью!
(Халдир надрезал ножиком свою руку, то же самое сделали остальные, и пожали друг другу окровавленные ладони)
ХАЛДИР: а теперь лезем на талан и тихо-тихо ужинаем!
КЕЛЕГОРМ: скорее, завтракаем.
ХАЛДИР: тогда тем более надо поспешить.
(С этими словами он первым лезет на талан. За ним следует Леголас, потом Келегорм. Потом с талана доносятся скрежет ножа о консервную банку и стук деревянных ложек. Потом с талана спускается какая-то тень и аккуратно кладет на мусорную кучу пустые банки, возвращается на талан. Наступает тишина, а небо между тем на востоке уже светлеет.
Утро наступает быстро, как обычно в тропиках. Но в лагере Кентавров все, наевшиеся вчера, спят.
Однако первым просыпается, как всегда, Мерри)
МЕРРИ(выползая из палатки и бредя на кухню): надеюсь, сегодня-то эта вампирка не помешает мне позавтракать?
(копается в остатках... точнее, в пустых банках)
МЕРРИ: странно... я ж вроде вчера полбанки оставлял. И еще из парочки вполне можно было вылизать... специально, блин, на утро оставлял!!! Какая сволочь сожрала?
КЕЛЕГОРМ(с полотенцем через плечо): да кому они нужны, эти кошачьи консервы?
МЕРРИ: не скажи! Кстати, ты-то вчера их не ел! Это ты, наверное, ночью тут шарился и сожрал мои припасы!!!
(Келегорм мрачнеет, но тут же берет себя в руки)
КЕЛЕГОРМ: сын Фэанаро никогда не станет жрать кошачьи консервы! Ты бредишь, хоббит. (уходит чистить зубы)
МЕРРИ (вслед ему): может, я и брежу, но факт: консервов нет, а рожа у тебя что-то не голодная.
(Келегорм не удостаивает его ответом и скрывается за кустами. Мерри, плюнув ему вслед, идет в палатку досыпать. На талане Леголас и Халдир ищут свои зубные щетки и переговариваются)
ХАЛДИР: Леги, я просто поражаюсь железной выдержке феаноринга. Я бы покраснел.
ЛЕГОЛАС: это потому, что он бессовестная тварь. А у тебя совесть есть.
ХАЛДИР: но выдержки у него не отнять.
ЛЕГОЛАС: это просто он хорошо врать умеет.
ХАЛДИР: можно подумать, ты не умеешь. Тут что-то другое.
ЛЕГОЛАС: Хэл, да что он тебе дался, этот Турка? Главное, чтобы он не ляпнул чего насчет консервов. Но он и не ляпнет, потому что тогда ляпнет "мерзсский синда", и Турка получит пендюлей от Маэдроса. (противным злобным голосом): "Ах ты, засранец, как ты посмел снова опустить честь нашего Дома ниже плинтуса?" - "Ой, не бей меня, Майтимо, я больше не бу-у-ду-у!!! Ой, только не ногами!!! Ой-ей, ну хоть сапоги сними!!!"
ХАЛДИР: можно подумать, ты бы от своего папеньки не получил бы таких же пендюлей...
ЛЕГОЛАС: а вот не получил бы. У моего папки не тот метод воспитания. У него любимый прием - трудотерапия.
ХАЛДИР(вздыхая): да уж... как вспомню ваши ковры...
ЛЕГОЛАС: вот-вот... а ведь ваш владыка тоже наверняка наказал бы за такое.
ХАЛДИР: конечно... сначала пришлось бы выслушать пятичасовую проповедь о достоинстве и чести истинного лориэнца и недопустимости подобного поведения, а потом я пошел бы чистить сортиры в казармах ЛЭВА.
(Пока они делились впечатлениями, проснулись остальные)
