Как в калейдоскопе мелькали турбазы, деревни, сельскохозяйственные постройки. Сливаясь лентой, проносились встречные машины. Несколько раз съезжал на проселочные дороги, объезжал особо разбитые участки Чуйского тракта. Возможно, к ночи мы бы добрались до Маймы, но Арни то и дело просил остановиться. То ему отлить приспичило, то живот скрутило. То он поесть захотел и полез в багажник, в свой рюкзак. Вытащил из него большой пакет со сникерсами и бутылку «Пепси». Пока он копался в рюкзаке, я не сводил с него глаз Хоть и положил кейс с телефоном подальше, но американцу не доверял, от слова «совсем» и подсознательно ждал от него любых «сюрпризов».
Ботаник, этот вечно жующий тип, даже не глянул в сторону импортных шоколадок. Грыз всю дорогу яблоки, целый пакет которых перед отъездом ему всучила Настя. Из института Лисовенко «Р. И. П.» снабжали фруктами, хранилище, как я помню, в институте было мощным, оборудованным по последнему слову техники.
Наконец, под вечер, проехали стелу с надписью «Добро пожаловать в Горный Алтай!»
— Долина свободы, — тихо произнес Олег. — В Майме заночуем или меняемся и едем дальше?
— Лучше заночевать в Майме, — предложил я. — Перекусить надо и переговорить — с глазу на глаз. И потом, Чуйский тракт — не столичная магистраль, я бы не стал рисковать с ночной поездкой.
— Я есть ночь спать, — заявил Арни и нарочито громко зевнул. — Надо остановлять мотель!
— Два мотеля, — проворчал Олег. — Ты представляешь этого негра в палатке? Он в спальник не влезет.
— Он и в палатку не влезет. Кстати, об этом и хотел поговорить, — тихо ответил я.
Съехал на обочину, вышел из машины, размялся. Петр кинулся куда-то в кусты.
— Петя, ты там в темноте не потеряйся, хоть фонарь возьми, — крикнул вслед.
— Я тут рядом и быстро, — ответил откуда-то справа ботаник.
Американец спрыгнул на землю, и тоже побежал в темноту. «Шшит!» — донеслось из кустов.
— Что будем делать с этим негром? — Олег подошел ко мне, встал рядом.
— Он этнический русский, — напомнил я.
— Да насрать, — лениво ответил монах. — Тащить с собой этого америкоса откровенная глупость. Это сразу можно поставить на всей дороге крест. — Он немного помолчал и добавил:
— Могильный.
— Я бы уже здесь его оставил, но непорядочно. Ночь, дорога. Голову свернет в темноте, потом всю жизнь совесть мучить будет. Сам же советовал карму не портить, — не удержался я от подначки.
— Есть у меня одна мысль, — Олег говорил так, будто каждое слово давалось ему с трудом — неохотно, буквально выдавливая из себя слова. — В Кош-Агаче к шаману заедем. Там договорюсь. И америкос в порядке будет, и нам себя не в чем обвинить. Ну отстал от отряда, но в пределах цивилизации и среди людей. Причем в таком месте, из которого так быстро не выбраться.
— Заметано, — я кивнул и, сунув два пальца в рот, свистнул.
Петр вынырнул из темноты с блаженной улыбкой на лице.
— Какой здесь воздух! Его же пить можно! Или ложками есть! Все-таки город портит людей, — он вздохнул.
— В машину, — скомандовал я и еще раз свистнул.
Реакции — ноль. Открыл багажник, взял фонарь и отправился на поиски, мысленно костеря американца. Тот лежал метрах в десяти от машины, растянувшись на траве, и стонал.
— Что случилось? — Спросил его.
— Я есть терять жизненный сила. — ответил американец. — А земля давать жизненный сила. Я есть делать подзарядка.
— Я есть Груд, — проворчал себе под нос. — Пошли, до Маймы доедем, там отдохнешь. Поспишь, силой от спальника подзарядишься. У тебя спальник есть?
— Что есть спал-ник? — Арни, кряхтя, встал сначала на карачки, потом поднялся на ноги. Я недоумевал: куда делась его грациозная гибкость, где молниеносная реакция? В кабинете Сан Саныча он на лету поймал упавшую кружку — у самого пола. А сейчас вел себя так, будто ему лет сто, и он никогда в жизни не занимался спортом. Вот что это? Характер хлипкий? Манипуляция? Хрен его знает, но Олег прав, дорога в горах с этим типом будет тем еще квестом!
Наконец, американец забрался в машину. До Маймы я гнал, не останавливаясь. После Маймы — большого села, фактически слившегося с Горно-Алтайском — Клочков взял на себя роль навигатора.
— Направо, метров через сто будет поворот налево. Теперь снова налево. Все, приехали.
Фары осветили закрытые металлические ворота.
— Что есть это? — Спросил американец.
— Это, Арни есть мотель, — ответил Клочков. — Только советский.
Он вышел из автомобиля, постучал в окно сторожки. В домике у входа зажегся свет, из него вышел заспанный дедок. Сон со сторожа слетел сразу, как только он увидел Клочкова.
— Олежек, сынок! — Воскликнул старый сторож, обняв нашего спутника. — Совсем забыл старика! А я вспоминал про тебя, думал, где ты сейчас, что с тобой? Смотрю, с друзьями? Ну давайте, заезжайте! Голодные поди с дороги? Хоть накормлю вас по-человечески!
