Пока все более или менее логично. Если «машина возмездия» может быть запущена, то у генерала Рохлина — и у Бакланова соответственно — появляется такой туз в рукаве, который крыть будет нечем. Ни Западу, ни США, ни Горби, и уж, тем более, ни Ельцину, который буквально на днях выйдет на первый план.
Но в моей прошлой жизни ничего подобного в мире не случилось. Даже намека не было.
Хотя… я в первом варианте Владислава Агеева встречался с Вовчиком, и он дал мне номер московской «крутой конторы», как он тогда выразился. Значит, тема «Р. И. П.» тогда тоже была? Возможно. И, скорее всего, в том же составе. Но — что-то, видимо, не срослось. Чтобы найти пульт управления грозным оружием, не хватило чего-то. Или — кого-то. Может быть, меня?..
В общем, вопрос остается открытым: был ли «Р. И. П.» в реальной истории? Почти по классику: «А был ли мальчик?»…
Кстати, о мальчике: кто такой вокзальный дурачок, и почему этим аутистом интересуется Алферов? Еще хотелось бы узнать, каких «чертей» он увидел за моей спиной?
— Влад! Да Влад же! Проснись! — ботаник теребил меня за руку.
Я тут же вскочил с кровати, запутавшись в одеяле.
— Что стряслось⁈ — приготовился решать проблемы, еще не продрав со сна глаза.
— Пошли, — Петр поманил меня за собой.
Натянул штаны, надел футболку и, накинув камуфляжную куртку, босиком выбежал в холодное горное утро.
— Смотри! — глаза Петра горели восторгом, на лице написано такое благоговение, что хоть картину пиши.
Я зевнул.
— Куда смотреть? — поежился от утренней прохлады и подумал, что надо было обуться — босиком по росе не очень комфортно.
— Туда! Смотри, какой удивительный рассвет в горах! Какое волшебство создают солнечные лучи, освещая горные вершины, — прошептал Петр.
Я взглянул на горы. Синие тени на темной зелени вершин прочерчены пурпурными мазками. Светлый край неба, первые солнечные лучи и с другой стороны луна — уже размытая, почти прозрачная. Слышны птичьи трели. Соловьи? Наверное. Заслушаться можно. Где-то сбоку шумит река. Посмотрел туда — на берегу неподвижная человеческая фигура. Олег. Медитирует. Сидит на земле, сложив ноги по-восточному, руки в стороны. Его гудящий «Ом-мммм» удивительно вписывается в общую атмосферу.
Действительно, красиво, и в другое время я бы сам замер, впитывая в себя величие природы, но… Посмотрел на часы и закатил глаза.
— Петруха, время половина пятого утра. И ты вытащил меня из кровати, чтобы показать, как встает солнце?
— Влад, это романтика! — Петр надулся.
— Петр, это сырость… И это долбанутый спутник, который не понимает, что предстоит долгий путь и дополнительные полчаса сна будут вот совсем ни разу не лишними. Хорошо, что в Горном Алтае комаров нет — как класса. Сейчас бы уже до костей обглодали.
Повернулся, пошел в санаторный корпус. Через десять минут, растолкав американца (что удалось с большим трудом), вышел к сторожке. Олег был собран, подтянут, молчалив — впрочем, как обычно. Старый сторож суетился с завтраком, и я не стал отказываться. Американец снова зашуршал фантиками, расчехляя шоколадки, а вот Петр умял вчерашний супчик и отдал должное пирогам, которые гостеприимный хозяин не только выложил на стол, но еще и всучил пакет ученому. Гостинцы в дорогу, как выразился старик.
Он проводил нас и долго смотрел вслед машине. По крайней мере, пока автомобиль не свернул у перекрестка, я видел его сгорбленную фигуру в зеркало заднего вида.
Только отъехали от Маймы, Олег попросил остановиться.
— Буквально на пару минут, — сказал он.
Я остановил машину. Монах спрыгнул на землю, прошел к сухому дереву, увешанному лентами — синие, зеленые, красные обрывки ткани трепыхались на ветру. Олег достал белую ленту и повязал на ветке, с трудом отыскав свободное место.
— Попросил духов, чтобы в горах оберегли, из гор вывели, — тихо произнес он, вернувшись в машину.
Дорога — это всегда испытание на прочность. Кажется, только разогнался, поймал ритм, и тут очередной участок, изрешеченный колдобинами и трещинами. Машина подпрыгивает на кочках, ухает колесами в выбоины. Скрипят амортизаторы, что-то позвякивает в багажнике. На заднем сиденье со стонами матерится американец. Его то протяжное, то резкое «Шшит!» то и дело раздается в салоне. Романтика, чтоб ее! Асфальт не поддерживали с начала перестройки, а за пять лет горную дорогу убить вообще запросто.
От Аржан-Су доехали до поворота на Семинский мост и дальше — на Семинский перевал. Через горы перевалили почти незаметно — отрегулированный мотор «Патрола» легко урчал, не захлебывался.
На перевале невольно притормозил, наслаждаясь величием открывшегося вида. Последний степной участок перед летящими в небеса снежными вершинами. Вдалеке мелкие коробочки последнего относительно крупного районного центра перед границей с Монголией.
Перед въездом в Кош-Агач Олег махнул рукой, показывая направление. Я свернул, проехав с полкилометра, остановился у небольшого домика, стоящего на отшибе.
