— К Айдеру с пустыми руками нельзя, — Олег открыл багажник, достал из своего рюкзака охотничий нож. Я такие видел только в интернете: из дамасской стали, ручка из дерева, с инкрустацией, особая двухсторонняя заточка. Долговечная и очень функциональная вещь.
— Не жалко? — спросил Олега.
— Все иллюзия, все майя, — он задвинул нож и сталь, блеснув на солнце, плавно вошла в ножны.
— Петр, остаешься в машине, и чтобы ни на шаг. Искать тебя сегодня в наши планы не входит, — предупредил я ученого. — Арни, ты хочешь пойти к шаману?
— О, иес! Я мечтать увидеть старинный рашн обрят! — возбудился американец. — Я есть собирать старинный обрят-ты…
— Легенды, сказки, тосты, — проворчал я.
— Я тоже хочу к шаману, — оживился Петр. — Шаманские практики…
Но я перебил его:
— Пока твой фонтан красноречия не включился на полную катушку, еще раз прошу: посиди пять минут спокойно. — я видел, как Петр расстроился и подсластил пилюлю:
— На обратном пути заедем к шаману еще раз, обещаю.Я рассчитываю на тебя? И ты про пироги забыл, остыли поди?
— Точно, — ботаник завозился в вещах, выудил пакет с пирогами, надкусил и замычал от удовольствия. — М-ммм… С пареной калиной! Я такие только у бабушки ел!
У шамана в избе (всегда думал, что шаман живет в какой-нибудь хижине в лесу — это как минимум) было вполне себе цивильно: телевизор, нормальная мебель, ковры на стенах, привычный с детства советский дизайн.
Шаман казался очень-очень старым. В глубоких морщинах застыла история бесчисленных переходов и ночей, проведенных у костра Глаза старика, казалось, смотрели куда-то вглубь, в какой-то иной пласт реальности.
Но поражал не он, а то, что на нем было навешано: мешочки с таинственными снадобьями, амулеты из клыков и когтей, перья, обмотанные цветными нитками. От шамана пахло дымом, сухой полынью и чем-то звериным и сладковатым. Руки покрыты шрамами, обломанные ногти на длинных пальцах темные, будто из дерева.
Тем более странно смотрелся этот персонаж на фоне чехословацкой мебельной стенки и телевизора. В советской обстановке он вызывал когнитивный диссонанс. Пожалуй, только жаровня с тлеющими углями посреди комнаты, на которой булькал котелок с дурно пахнущим варевом, органично смотрелась рядом с ним.
Сам шаман обрадовался Олегу, как родному. Он что-то сказал ему на непонятном языке, наш проводник ответил и подал нож. Глаза шамана блеснули удовольствием, но он тут же положил подарок на стол. Взял со стола мешочек и бросил горсть сушеной травы на угли в жаровне — по дому поплыл сладковатый, душистый дымок. Айдер нахлобучил на голову шапку, украшенную перьями и бусинами, взял в руки бубен, и заговорил — заунывно и гортанно — речитативом.
Американец смотрел на действо завороженно, его взгляд расфокусировался, в глазах появился стеклянный блеск. Не прекращая речитатива, шаман отложил бубен в сторону, зачерпнул из матерчатого мешка горсть грибов — я с удивлением узнал в сморщенных шляпках мухоморы — и бросил грибы в кипящую воду. После этого потянулся к ножу, достал и потрогал лезвие пальцем. На подушечке появилась капля крови.
Олег кивнул мне и первым покинул комнату.
— Надеюсь, америкоса он резать не будет? — Мрачно пошутил я, когда дошли до автомобиля.
— Не будет, — серьезно ответил он, — но вряд ли этот негр вспомнит, где он и что с ним. Не парься, на обратном пути заберем твоего америкоса. Я на теленгитском попросил шамана устроить хороший «отдых» твоему усталому другу.
— Он такой же мой, как твой, — огрызнулся я.
Достал рюкзак Арни, вернулся к дому и подвесил у дверей на крюк, вбитый в стену. Очухается, полезет за шоколадками. И потом, в Кош-Агаче, насколько я знаю, есть гостиница — успокоил я свою совесть.
Дальше ехали молча. Ну — как молча? Олег гудел: «Ом-ммм», Петр рассказывал об археологических находках, первобытно-общинном строе и процессах, происходящих в момент землетрясений. Говорил он красиво, вдохновенно и даже не замечал, что вещает, по сути, для себя любимого.
Я включил магнитолу: «Повстречались как-то раз эскимос и папуас, и сказал папуас эскимосу»… Ну нет, у меня здесь свой диалог «папуаса» с «эскимосом». Я усмехнулся, выключил музыку и посмотрел на проводника. Олег блаженствовал в очередном приступе «ома». Глянул на ботаника — тот увлеченно рассказывал самому себе о сдвиге тектонических платформ.
Границу проехали быстро. Погранцы внимательно рассмотрели бумаги и пропустили. С монгольскими пограничниками тоже не было проблем, большие печати монгольской Академии наук произвели на них впечатление. Несколько странно повел себя один из монголов. Он вперился в Олега взглядом и что-то резко произнес на монгольском. Олег понял его, я это видел, но в ответ он только улыбнулся и пожал плечами. Ответил на русском:
— Прости, не знаю монгольского…
Через пять километров от границы дорога разделялось. Одна вела на Ховд.
