— Мила Савицкая? Блогер что ли, — выковырял я из памяти непривычное, чуждое мне слово. Многие сейчас инстасамки вели блоги. Блог вести, что жопой трясти.
— Знаешь, сколько у нее подписчиков? — восхищенно всплеснула руками Маша, будто собиралась упорхнуть от дежурства на эту встречу в оффлайне. — Она рили крутая! У неё свои мега-методики развития личности.
— Да? И какие? Раньше одна методика была — ремень солдатский.
— Какой ремень, Макс? Заладил тоже, такие принципы устарели на миллион лет. Я у нее курсы хочу купить: «Финансовая мягкость» и «Пробуждение внутренней богини»… Она учит, как быть в ресурсе.
— В чём? — переспросил я.
— В ресурсе. Ну… чтобы не загоняться, не выживать, а жить в удовольствие. Через принятие себя, желания, вот это всё. Ну как тебе объяснить?.. В потоке, короче… На вайбе.
Я уставился на неё:
— Ё-маё, Маха, тебе сколько лет?
— Мне?.. Восемнадцать, — кокетливо сверкнула она глазками.
— Оно и видно…
— Всегда восемнадцать, — повертела попкой соседка перед зеркалом и глянула на меня через плечо. — Макс, ты ни фига не понимаешь! Возраст — это всего лишь состояние души.
— Это Савицкая так говорит?
— Ага! Ты тоже смотрел её блоги? Признавайся, у тебя VPN?
— Тьфу на тебя, — поморщился я. — Пока, слава богу, такое мимо проходило. Не цеплял.
— А-ай, какой ты дремучий, Макс!
Мы переместились на кухню завтракать.
— Знаешь, в моём времени… э-э… ну, то есть в посёлке, — поправился я, — если баба говорила, что она «в ресурсе», это значило одно: у неё мужик при деньгах, рыжье в ушах и шуба до пят. Всё честно — насосала, не украла. А тут, в интернет залезаешь, и каждая сопля заливает: «я была никем, а теперь у меня три квартиры, пассивный доход и личный астролог». Неправильно всё это. Раньше людей цыгане дурили на вокзале, а теперь — блогеры и коучи. Только цыгане хоть в глаза глядели.
И мы этих цыган могли прижать. А теперь что?
— Ничего ты не понимаешь! — фыркнула Машка. — А ничего, что я за билет к Савицкой десять тысяч отдала⁈
— Ско-о-олько⁈ — у меня аж челюсть отвисла. — Да на эти деньги можно ящик водки купить. И на нормальный шашлык останется!
— Макс… — соседка нахмурилась. — С каких это пор ты, вообще, про водку стал рассуждать? Ты… — она уставилась в упор. — Ты какой-то другой стал.
— Ага, VPN подхватил, — буркнул я. — А насчёт выходных, просто не парься. Выходные молодым да городским не особо нужны. Скота и детей у нас нет, огорода тоже. Зато будет тебе насыщенный совместный субботник.
— Чего?
— Вместе, говорю, сегодня дежурим. С преступностью воюем, так сказать, в тандеме. Ты морячка, я моряк… Ты следачка, я следак.
— Как — вместе?.. — Машка округлила глаза, а вилка у неё зависла над чашкой.
— Да я же в розыск перевожусь. Не говорил?
Уже нужно вводить в курс соседку, чтобы не удивлялась много в отделе. Лучше дома, со мной, а не где-нибудь в дежурке.
— Не говорил, — выдохнула та, так и забыв про вилку.
— Говорю. Вот и решил время не терять, начать стажироваться, не отходя от кассы, так сказать. Поезжу с дежурным опером, посмотрю, как опытные сыскари работают.
— Ты?… В розыск? Хи-хи! Ой, Максим! Ты носки не можешь свои найти, постоянно меня просишь.
— Это нормально, — пожал я плечами. — Во всех семьях так. Один ищет, вторая знает.
— Мы же не семья, — фыркнула она, хохотнув.
— Ещё какая семья, — усмехнулся я. — Просто… неблагополучная.
После завтрака Машка укатила на маршрутке — дескать, туфли новые, пешком ножки натрёт. А я, как всегда, отказался от общественного транспорта. Не люблю тесноту, запах перегара и локти в бок. Да и идти недалеко — на пешкарусе надёжней.
Шёл в сторону РОВД, насвистывая вполголоса нашу старую песню — ту самую, что когда-то с Генычем горланили под гитару у него на кухне. Когда Оксанка в первый класс пошла, отмечали.
«Прима», беленькая в гранёных, дым коромыслом, одна струна оборвана, но нам пофиг. Паганини вообще на одной лабал. Мы, довольные, поём. Льется песня, которую я сейчас и насвистывал:
На спящий город опускается туман,
Шалят ветра по подворотням и дворам…
Орали так, что соседи снизу решили, будто убивают кого-то. Вызвали милицию. Приехал дежурный участковый — Филиппыч. Помятый и злой, мол, вызовов до жопы, а тут вы еще. Мы ему объяснять ничего не стали — сразу штрафную, а потом вторую. Он сначала для порядка поворчал, мол, «на работе ни-ни», а через пять минут чокался с нами — и басил припев так, что стены дрожали:
Да! А пожелай ты им ни пуха, ни пера!..
Вспомнилось всё до мелочей. И запах табака, и потертая гитара в наклейках («Ария», «Кино,» «Металлика» — все на месте). И как Филиппыч в конце засыпал прямо на табуретке с папкой в обнимку, а дежурный не мог до него докричаться по рации. Хорошее было время. По-своему дикое, но настоящее.
Теперь — новый век. Другая жизнь, другие законы, другие песни. Только туман всё так же бродит по подворотням.
А впереди — новый день, новые лица и, может быть, новая зацепка по старым счётам.
Вот и отдел. Зашёл внутрь — Фомич уже на месте. Ого… опять на посту? Он что, сутки через сутки хреначит?
