— Итак, друзья, с вами Роман Харт! И у меня для вас сенсационные новости! Герман Сильвестрович Вальков, наш меценат, бизнесмен и почетный горожанин оказался оборотнем. Кандидат в мэры Новознаменска оказался не тем, за кого себя выдает! В девяностые он был бригадиром ОПГ, а после руководил…
Я быстренько выключил видео, до того, как пошли помехи, чтобы Артур не понял, что ролик битый и в таком виде мало чего стоит.
— Вот, — начал я блефовать, вспоминая старые дела криминального авторитета, которые в своё время пытался раскопать. — Нашёл я видео того блогера. Там он даёт расклад по Валету. Наркота в девяностые, гнал стволы боевикам на Кавказ. И самое главное… Убийство мента. Первого июня, девяносто седьмой год. Старший оперуполномоченный Малютин Максим Сергеевич. И место указано — заброшенный завод.
Артур молчал. Даже через экран было видно, как у него в голове кипят мысли.
— Всё подробно. С доказухой, железно блогер нарыл, — уверенно и нагло продолжал я. — Этого не только хватит, чтобы твоего шефа с предвыборной гонки снять — а вообще закатать на нары по полной. Срока давности за убийство опера не бывает.
Пауза.
— Чего хочешь? — наконец, проговорил Савченко. Желваки на скулах заходили ходуном, будто он перетирал зубами гайки.
— Мне много не надо. Так, отщипну у Валета пару лямов зеленью. Не обеднеет твой покровитель.
Я сделал паузу, чтобы лучше вбилось в его седую башку.
— А пока запись будет храниться у проверенного человека. Надёжного, как старый сейф. Если со мной или с кем-то из моих близких что-то случится — запись сразу уйдёт в сеть. Если на моих родных собачка залает. Если на улице кто-нибудь бибикнет и напугает — пиши пропало. Вирусный запуск, и все СМИ от Владивостока до Бреста узнают, кто такой Валет. Так что молитесь за моё здоровье и целостность моей семьи. И готовьте бабки.
— Мы… подумаем, — нехотя буркнул Савченко, глядя в пол, как будто пальцы на ногах считал.
— Думайте, думайте…
— Где встретимся?
— Я сам вас найду. Адьос.
Я сбросил звонок. Дело сделано. Война объявлена открыто, но пока они считают, что я обычный не слишком хитрый вымогатель и мне нужны только деньги — немного выдохнут. Будут думать, как прижучить меня на передаче зелёных. А я тем временем подготовлюсь к встрече.
Долго водить их за нос не выйдет. После выборов ценность компромата резко просядет. У Валькова всё схвачено, и вряд ли он реально сядет за старые грешки из девяностых. А вот скандал, шум — это вполне может подорвать его предвыборную гонку. Так что до выборов он вряд ли полезет на рожон. Если, конечно, будет уверен: компромат у меня — и в надёжном месте.
Но беда в том, что у меня ничего нет.
И теперь этот компромат надо срочно найти. Кровь из носу…
Как? Пока не знаю… Но ничего, прорвёмся…
Городская больница № 4. Современный хирургический корпус. Серое стекло, металл, чистота, стерильная до раздражения. Я зашёл в холл, где пахло хлоркой, кофе из автомата и духами на медсёстрах.
Подошёл к стойке, сказал, что к Черкасову Павлу Павловичу. Меня спросили: «Вы родственник?».
Я пожал плечами:
— Брат.
Девушка за стойкой вскинула бровь, потом кивнула и протянула мне набор: бахилы, синие, как небо, одноразовую накидку и сетку-шапочку, чтобы не дай бог не распугать больничных микробов.
Старательно натянул всё на себя, как будто собирался не подстреленного навестить, а в зону заражения.
Прошёл по указателю — хирургия, четвёртый этаж. Палата 406.
ВИП. Кто бы сомневался. Явно не за счёт государства, Палыч-то сейчас при деньгах. Свой ЧОП. Который охраняет Валета.
Дверь с матовым стеклом, что лишь пропускает смягченный свет, не картинку. Постучал и открыл. Палата слишком хороша для больнички. Не так всё раньше было. Светлая, просторная. Два окна, аккуратные белые жалюзи. Тихо гудит климат-контроль. Телевизор на стене, столик с фруктами, чайник, книжка Каверина «Два капитана» на тумбочке. Рядом прислонены костыли. Палыч лежал на боку, нога забинтована. Увидев меня, приподнялся, сел. Лицо бледноватое, но живое. Вполне.
— О, Макс… Привет. Не ждал тебя, Яровой. Думал, навещать будут только врачи да менты, — хмыкнул он.
Я снял дурацкую шапочку, шагнул ближе.
— Здравия желаю, товарищ полковник. Пришёл навестить. Как ты тут?
Он криво усмехнулся. Но в глазах — уже не простое дружелюбие. Что-то тяжёлое, оценивающее.
— А я, знаешь ли, проверил по своим каналам… Нет у нас такого оперуполномоченного Ярового в Новознаменске, — прищурился он.
Тишина. Даже кондюшник заткнулся.
— Ладно, не хочешь рассказывать — не рассказывай, — кивнул Палыч, переводя взгляд. — Понимаю… Но я понял, кто ты…
Я напрягся.
— Да? И кто?
— Ясно одно — ты не местный. Из Москвы, небось, командировали. А раз опер из самой столицы прибыл, значит, в нашем болоте кто-то слишком громко хлюпает. Так? Я угадал? Что за делюга у тебя здесь?
— Да ничего такого, — пожал я плечами. — Плановый выезд. В рамках оказания практической и методической помощи, так сказать.
— Помощи? — прищурился Черкасов. — И всего лишь?
— Ну да… Бывают и такие командировки.
