— Да не себе она отца ищет, — глаза коменды лукаво блеснули. — Детям своим. У неё их двое, оба от разных мужиков, отцов ветром сдуло. Теперь вот третьего папашу подыскивает, комплект нужен. Семья — ячейка общества! А то китайцев как обгонять будем, если своих нормальных мужиков нет? Русалкины ножки!
Она негромко рассмеялась, но тут же стала серьёзнее и добавила с хитрым прищуром:
— Смотри, парень, как бы ты не стал третьим в её личной коллекции. Ты у нас свеженький, статный, глазом моргнуть не успеешь — а уже алименты платить придётся.
— Да уж постараюсь не разочаровать вас, Любовь Марковна, — сдержанно кивнул я. — Учту ваши предупреждения.
— Учти, учти, — с улыбкой погрозила она пальцем. — Потом спасибо скажешь.
Мы уже двинулись мимо неё дальше к лестнице, как вдруг бабка снова окликнула меня:
— А кошка-то у тебя есть?
— Какая ещё кошка? — удивился я и остановился.
— Ну, домашняя, — строго уточнила она. — Котов сюда нельзя, учти. Тут не кошачий питомник, а общежитие МВД.
— Нет, Любовь Марковна, — заверил я её с лёгкой улыбкой. — Нет у меня кошки.
— Вот и правильно, — она важно погрозила мне узловатым пальцем. — Учти, увижу животину — сразу конфискую.
— Договорились, — усмехнулся я.
Она демонстративно отвернулась и стала листать затертый до дыр журнал регистрации посетителей или чего-то еще. Может, китайцев всех туда переписывала.
Мы поднялись на второй этаж. Шульгин неспешно вёл меня по коридору, ловко лавируя между расставленными у стен коробками и сушилками с чужими трусами.
— Колоритная у тебя коменда, — негромко заметил я ему.
— У меня? — он с иронией вскинул бровь. — Теперь уже у тебя. Привыкай. Я-то тут только в гостях появляюсь, а ты теперь постоянный клиент, так сказать.
— Слушай, а чего она так кошек не любит? — спросил я. — Прям как-то ревностно реагирует.
— Да хрен её знает, — пожал плечами Шульгин. — Может, аллергия какая, может, ещё чего. Но вообще по линии МВД тут недавно и правда пришло распоряжение, что с животными нельзя в ведомственной общаге. А она и до этого была строгая — говорят, лет двадцать назад история какая-то с ней случилась. Короче, теперь у неё личная война со всеми хвостатыми.
— Понятно, — улыбнулся я.
Мы подошли к его комнате. Общага была классической коридорной системы. Я тихонько усмехнулся, вспомнив Высоцкого, и негромко напел:
— «Система коридорная, на тридцать восемь комнаток всего одна уборная…»
Шульгин покосился на меня и хмыкнул:
— Ну, почти. У нас тут, правда, два сортира. Прогресс налицо.
Ну да, ну да, по современному счёту этой песенке — уже полвека. Только Шульгин вставил ключ в замочную скважину и повернул, как дверь соседней комнаты тут же приоткрылась, и в коридор высунулась любопытная девичья физиономия. За личиком появилась остальная девушка. Она прислонилась плечом к дверному косяку, руки сложила на груди, сама в тоненькой футболке, босиком. Я бросил беглый взгляд — фигурка ничего, ножки стройные, глаза большие. На лице — лёгкий макияж, будто всегда готова к гостям. Но в глазах усталость и какая-то нескрываемая жадность до общения.
Лицо милое, улыбка кокетливая, но взгляд такой, будто она уже давно разуверилась в принцах, и как Аллегрова в песне — ждёт только твёрдого плеча младшего лейтенанта.
— Коля, привет! — радостно вспыхнула она, словно только его и ждала все последние дни. — Чего так давно не заходишь, а?
Возле её ног тут же возникли двое карапузов — один постарше, лет пяти, второй помладше, оба взлохмаченные, в одинаковых маечках и с любопытными глазёнками, похожие на маленьких домовят. Девушка, не глядя, выставила руку, пытаясь оттеснить, будто дуршлагом или неводом, обоих обратно за дверь:
— Так, марш обратно! Не мешайте взрослым разговаривать! Быстро-быстро, кому сказала!
Карапузы смылись. Шульгин торопливо заулыбался ей, пытаясь как можно быстрее провернуть ключ в замочной скважине:
— Ир, привет! Да закрутился совсем, некогда было, сама понимаешь — работа, дела… Я же начальника замещал, врио, бумаги, отчёты…
— Ой, ну да, знаю я твою работу, — Ира игриво изогнула бедро, легко опираясь на дверной косяк. — Ты хоть иногда пиши, не забывай, что ли. Совсем пропал, даже обидно.
Тут она заметила меня и заинтересованно прищурилась, придав своему голосу дополнительный тон кокетства:
— А это кто с тобой такой молчаливый? Друг, что ли? Меня Ира зовут, — девушка скользнула взглядом по мне.
Цепко, на секунду замерев на лице, потом на плечах и ниже, до ботинок. Не найдя ничего отталкивающего и отметив отсутствие кольца на правой руке, она чуть оживилась, даже улыбнулась. — А тебя?
— Макс, — ответил я, тоже вежливо улыбнувшись для приличия.
— Слушай, Макс, а ты что, переезжаешь сюда к нам? — она увидела на моем плече спортивную сумку. Слушай, а ты можешь мне полочку прибить? А то совсем уже отваливается.
— Ирка, отстань! — шикнул на неё Шульгин. — Он просто в гости зашёл.
— А что, уже по-соседски попросить нельзя? — Ирина возмущённо дернула плечом.
Дверь в комнату, наконец, распахнулась, и мы вошли внутрь.
— Это и есть та, которая отца ищет? — спросил я.
Шульгин кивнул, усмехнулся уголком рта:
