Я же достал телефон и включил заранее записанное видео, словно в оправдание, показывая, как пластинка крутится на проигрывателе и играет негромкая приятная музыка.
— Вот, смотри, твой аппарат в полном порядке.
Шульгин вытаращил глаза ещё больше и замотал головой:
— Ого! Как так⁈ Я ж его неисправным купил. Мне тогда ещё сказали, что отремонтировать невозможно. Я его просто для виду поставил, чтобы отец видел и думал, что я там живу.
Повисла пауза.
— Ну-у…. Ко мне Ирка заходила, — улыбнулся я.
В мой кабинет вошла Кобра. Ну, как в мой кабинет — по правде сказать, помещение было рассчитано на троих оперов. Сейчас же я сидел один. Один напарник в отпуске, второй — на выезде, дежурил. Вот и получался мой собственный кабинет, поэтому здесь царили тишина и спокойствие.
— Слушай, Макс, сгоняй на мост Строителей, — проговорила задумчиво Кобра. — Там суицид случился.
— Суицид? — я вопросительно поднял глаза, глядя на Оксану. — Чего там такого необычного-то, что дежурный опер не справляется?
Она нахмурилась и немного покачала головой.
— Да парень здоровый сиганул прямо на камни, на мелководье, разбился насмерть. Свидетели есть, которые пытались его остановить. Он их просто отшвырнул, как игрушечных. Боролся так, будто за жизнь, а сам прыгнул. И при этом, говорят, абсолютно спокоен был. В глазах, представляешь, пустота полная. Так очевидцы говорят.
— Оксан, это обычный суицидник. И что теперь, мне из-за пустоты в глазах туда ехать?
— Чувствую, что-то не то там, Макс, — снова покачала головой Оксана. — Суицидники так себя не ведут.
— Наркоман, может, обдолбанный, мало ли что.
— Ты всё-таки съезди, проверь, мне потом ещё Мордюкову докладывать по этому трупу. Расскажешь, что да как.
— Ладно, — кивнул я, закрывая массивный ежедневник и убирая его в ящик стола, а оттуда достал небольшую записную книжку, чтобы с собой взять. — Съезжу, посмотрю.
Мост Строителей у нас всегда был пешеходным. Когда я подъехал, там уже собралась толпа зевак, сгрудившихся над перилами и обсуждающих трагедию во всех подробностях. Кто-то, как сейчас водится, снимал на телефон.
Внизу, прямо под мостом, на камнях пересохшего русла, возле трупа, уже накрытого простыней, деловито копошилась молодая судмедэкспертша. Рядом, в тени старой ивы, важно топтался Паук, тщательно и неторопливо записывая в протокол осмотра места происшествия.
Рядом стояла скорая. Я кивнул Пауку, подойдя ближе, и поздоровался:
— Здорово, Жень.
Тот, оторвавшись от бумаг, удивлённо вскинул на меня глаза:
— О, Макс, привет. А ты-то чего здесь делаешь? Тут же делов-то… явный отказной материал, разве нет?
— Не всё так просто, вроде, — я задумчиво глянул на накрытое тело. — Есть свидетели, говорят, очень уж решительный самоубийца. Даже не колебался.
Паук понимающе хмыкнул, убирая ручку в нагрудный карман:
— Ну да, тут свидетелей полно. Придурок точно какой-то странный. Ну, так всякое бывает…
— Личность уже установили? — спросил я.
Паук развёл руками:
— Пока нет. Работаем, участковый там, вроде, копается, но, знаешь, с ним каши не сваришь особо. Ты уж помоги, коль приехал.
Он тут же вернулся к протоколу, но писал его как будто уже с каким-то облегчением.
Я подошёл ближе к судмедэксперту, которая уже закончила осмотр и теперь возилась возле своего чемоданчика, аккуратно упаковывая какие-то инструменты и пробы. Это была та самая молоденькая девушка, внешне больше похожая на старосту курса в медицинском институте, которая выезжала на труп блогера. В общем, миловидная, в своей этакой, почти академической манере, и одновременно серый мышонок, полностью погружённый в работу. Я невольно подумал, что есть, наверное, дела поприятнее для такой молодой девушки, чем бесконечные встречи со смертью, но, похоже, положение вещей ее полностью устраивало.
— Добрый день, — поздоровался я, подходя ближе. — Мы с вами уже виделись, помнится, на осмотре по факту убийства одного блогера.
Она быстро подняла голову, взглянула на меня и чуть улыбнулась:
— Здравствуйте, Максим Сергеевич.
Я удивлённо приподнял брови:
— Вы знаете моё имя? Я, вроде, вам тогда даже не представлялся.
— Телевизор смотрю, видела в новостях про вас, — ответила она. — А меня Алиса Вадимовна зовут.
Ну да, точно, вспомнил я. Алиса Вадимовна Скляр.
— Ну и что у нас тут интересного? — я кивнул в сторону трупа, аккуратно накрытого голубоватой одноразовой простынёй. — Обычный попрыгун?
Алиса Вадимовна слегка нахмурилась и стала делиться наблюдениями:
— Очевидно, что смерть наступила в результате множественных повреждений, полученных при падении с большой высоты. Однако есть некоторые странности.
— Какие? — насторожился я.
— Например, тело имеет признаки обезвоживания.
— Обезвоживания? Это как? — я удивлённо взглянул на неё. — Прыгал в речку, чтобы воды напиться? Шучу, конечно… Продолжайте, пожалуйста.
Она кивнула — мол, шутки делу не мешают.
