Похрустел ещё раз. Тоже ничего. Уже подумал, что второй, который с автоматом, проскочил куда-то мимо, как вдруг — бах! — прогремел одиночный выстрел.
Ага! Ловушка сработала!
Из-за кустов я видел, как пуля выкрошила висок привязанного белобрысого. Теперь он точно сдох, падла.
Голова его резко завалилась набок, и даже мне стало не по себе. Мелькнуло странное чувство, будто он с простреленной головой повернулся и глянул на того, кто в него выстрелил. И сам бы так не придумал, а удачно вышло.
Я среагировал сразу. Запомнил направление звука. Выстрел был из глубины леса, дистанция средняя. Похоже, тот, кто стрелял, сам опешил — от такого выстрела жертва должна падать, а тут она осталась «стоять». Это давало мне несколько секунд.
Поднял пистолет, задержал дыхание, выровнял мушку.
Бах! — выстрел.
В кустах дёрнулась и осела тёмная фигура. Я точно попал, но куда — не разобрать. Через мгновение фигура рывком вскочила и метнулась в сторону, ломая ветки.
— Чёрт… — выдохнул я. — Бегучий, гад.
Надо идти за ним, но я не сразу набрал ход, сначала присмотрелся. Он бежал, придерживая левую руку и волоча автомат, значит, пуля зашла в плечо. И тогда я прицелился и выстрелил — бах! — угодил в ногу. Тот рухнул, стукнулся о корень, но автомат не выпустил.
Нужно было добить, пока не пришёл в себя и не дал очередь в ответ. Три, два — патрон оставался один. Дыхание сбито, сердце колотится, колено ноет. Враг лежал, поджимая ногу, ствол всё ещё в руках.
Я вдохнул и рванул вперёд, пытаясь сократить дистанцию. В этот момент автомат ожил — короткая очередь полоснула воздух, срезав ветки рядом. Я рухнул на землю, перекатился за куст. Высунулся, целясь.
Бах! — мой последний выстрел. Почти одновременно он дал ответку. Пули прошли мимо, но и я, похоже, не попал.
Все… Я пустой. Дальше стрелять нечем. Нужно уходить. Хрен с ним, против автомата с голыми руками не попрешь. Но я его неплохо подырявил. Если он останется там, истечёт кровью. А если нет — всё равно найду и дело закончу, но уже по-другому.
Я отошёл глубже в чащу, сделал широкий крюк, чтобы не попасть под автоматную очередь раненого. Тот мог быть уже на исходе сил, а мог и ждать, пока я подставлюсь. Неизвестно, сколько у него патронов, и не факт, что мои попадания сделали его совсем беспомощным. Да, надеюсь, что они серьёзные и он скоро сдохнет…. Но надежда — это одно, а расчёт — другое. Как говорится, надейся на лучшее, а готовься к войне. Или там как-то иначе эта пословица звучит — неважно.
Вернулся к дороге. «Москвич» так и остался стоять, но стартер даже не отозвался. Жаль…
Рядом — зелёный внедорожник, тот самый, на котором они приехали. Двигатель работал, тихо тарахтел, тёплый выхлоп отдавал в лицо запахом бензина. Отлично. На нём будет куда безопаснее, чем на Кузьмичевской колымаге. Если меня и засекли, то точно не по лицу, а по этому 412-му бежевому «Москвичу» — редкость на современных дорогах, бросается в глаза сразу.
— Потерпи, дружок, — сказал я, проводя ладонью по крылу старого «Москвича». — Вытащу я тебя потом, отремонтирую…
Я сел в джип, включил передачу и вырулил в сторону города. Машина шла уверенно, проглатывая ухабы, но двигатель ревел чуть громче, чем хотелось бы.
В дороге набрал Руслана.
— Ну что там, докладывай, — сказал я, — как обстановка?
— Да пока всё тихо, — отозвался он.
По голосу я понял, что Грач где-то на улице.
— ОМОН ещё не подъехал?
— Нет, — ответил Руслан. — Я тут у следственного комитета стою, припарковался. Вижу вход, крыльцо, но особого движения нет.
— Ладно, я уже в пути, скоро приеду, можешь сниматься с поста. Из посёлка я ушёл.
— Всё нормально? Что-то движок у тебя ревёт сильно.
— Да это трофейный «танк», — усмехнулся я.
— Тебя всё-таки достали?
— Почти, — ответил я. — Один остался в лесу.
— В лесу?
— Ага. Загнали они меня туда. Одного я положил, двухсотый, правда, не своими руками добил, а второго зацепил.
— Так чего ты второго не добил?
— Патроны кончились. А он, сволочь, с автоматом залёг. Лезть туда с пистолетом — глупость.
— Понято. Может, вернёмся, добьём, а перед этим ещё и раскрутим, кто его послал?
— Думал об этом, но риск сейчас слишком большой. Если Бульдог собирается прочёсывать дачный массив, то после стрельбы там уже скоро будет куча спецназовцев. К тому же, все стволы я оставил — на даче зарыты.
— Один «ИЖ», который ты давал, остался.
— Ну, против автомата с одним пистолетом — сомнительное удовольствие. Нет, сейчас у меня другой план. Ты езжай домой, спасибо, что прикрывал.
— Ладно.
— И ещё… на пятом километре, у поворота, там в лесочке, «Москвич» мой стоит. Как будет возможность — вызови эвакуатор, забери его. Жалко машинку, всё-таки Кузьмичевская.
— Подожди… Кузьмич сам тебе разрешил на ней ездить?
Я бы даже рассмеялся, если б сейчас хватало на это сил.
— Не просто разрешил — продал.
— Как продал? Он же клялся, что никому её не продаст.
— За хорошую цену продал. Сейчас всё продаётся, Руслан.
— Ну-ну…
— Ладно, отбой. Жди меня дома. Как одно дельце проверну — подъеду.
