В захолустном городке Фрэнк Шатовски добросовестно трудится водителем службы доставки и только себя винит в разрыве с дочерью, которая теперь живет в Бостоне.И вот наконец, после трехлетнего молчания, звонок от Мэгги.И ошеломляющее предложение: приехать к ней на свадьбу и провести ее к алтарю.Отец безмерно рад такой возможности восстановить отношения с дочерью. Но перед самым отъездом он получает анонимное письмо с фотоснимком, на котором жених, сын владельца крупной фирмы, где работает Мэгги, стоит в обнимку с другой девушкой. А в письме одна-единственная фраза: «Где Дон Таггарт»?Фрэнк отправляется в путь, но тревожные сведения о будущем зяте заставляют его задуматься: уж не совершает ли его дочь роковую ошибку?Впервые на русском!
Jason Rekulak
THE LAST ONE AT THE WEDDING
Copyright © 2024 by Jason Rekulak
This edition is published by arrangement with Sterling Lord Literistic, Inc. and The Van Lear Agency LLC
© Г. В. Соловьева, перевод, 2025
© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025
Издательство Азбука®
На экране высветилось: «номер неизвестен», что обычно обозначало спам, но я был не прочь поговорить, так что нажал «ответить».
– Алло.
– Папа?
Я подскочил, ударившись коленями о кухонный стол, расплескал кофе.
– Мэгги? Ты?!
Ответа я не разобрал. Плохо было слышно, в трубке шуршало и потрескивало, будто голос вот-вот пропадет.
– Погоди, милая, я тебя почти не слышу.
С кухни у меня разговаривать – хуже некуда. Сигнал – одна-две палки. Я вынес телефон в гостиную и споткнулся о доски, которые подравнивал, полировал и красил. Обычное дело, если столярничаешь, чтобы убить время по ночам, вечно выходит кофейный столик. Только я никак не мог собраться и закончить, так что по всему ковру валялись инструменты и опилки.
Я проскакал через этот развал и кинулся в коридор перед детской спальней Мэгги. Из ее крохотного окошка виднелись наш задний двор и старая Лакаваннская железнодорожная линия[1], – когда я прислонился к стеклу, сигнал показал три палки.
– Мэгги? Так лучше?
– Алло!
Все равно казалось, будто до нее миллион миль. Будто из-за океана звонит. Или из хижины в глухом лесу. Или из кузова старой машины, забытой в подземном гараже.
– Папа, ты меня слышишь?
– С тобой ничего не случилось?
– Пап, алло! Ты слушаешь?
Я притиснул телефон к уху и гаркнул:
– Да! Где ты? Тебе нужна помощь?
И линия заглохла.
«Разговор прерван».
Первый разговор за три года не продлился и минуты.
Зато теперь я знал ее номер. Наконец, наконец у меня был способ с ней связаться. Я нажал «перезвонить» – занято. Попробовал еще, второй, третий, четвертый раз: занято-занято-занято. Это она мне звонила. Я так разволновался – руки дрожали. Заставил себя больше не набирать, а дождаться звонка. Сел в ногах ее кровати, нетерпеливо оглядывая дочкину спальню.
Все ее вещи так здесь и остались. Я не звал гостей с ночевкой, так что повода все это повыбрасывать не было. Постеры, которые она налепила в старших классах: «One Direction», «Братья Джонас» и ухмыляющийся с ветки ленивец. А еще большая полка спортивных наград и большая плетеная корзина с мягкими игрушками. Я редко открывал сюда дверь и старался забыть об этой комнате. Но время от времени – неохота признаваться, как часто – заходил, садился в гигантское кресло-мешок и позволял себе вспомнить времена, когда мы все были в сборе и походили на семью. Вспоминал, как мы с Коллин втискивались на узкую двуспальную кровать, а Мэгги плюхалась между нами и мы читали «Спокойной ночи, Горилла» и ржали как дураки.
Телефон снова зазвенел.
Тот же «номер неизвестен».
– Пап? Так лучше?
Теперь я хорошо ее слышал. Как будто она сидела рядом, переодевшись перед сном в пижамку с Королем Львом.
– Мэгги, ты в порядке?
– Прекрасно, пап. Все отлично.
– Ты где?
– Дома. То есть в своей квартире. В Бостоне. И все отлично.
Я ждал продолжения, но она молчала. Может, не знала, с чего начать? Я и сам не знал. Сколько раз я воображал, как это будет. Сколько раз, стоя под душем, репетировал этот разговор. А теперь только и сумел выжать из себя:
– Ты мои открытки получила?
Господи, сколько открыток я послал этой малышке: на день рождения, на Хеллоуин, просто так. К каждой прикладывал долларов десять или двадцать на карманные и маленькую записочку.
– Получила, – ответила она. – Я, вообще-то, давно собиралась позвонить.
– Извини, Мэгги. Так вышло…
– Не хочу об этом говорить.
– Ладно. Хорошо.
Я чувствовал себя как те переговорщики из службы 911. Главное, чтобы она не бросила трубку, чтобы продолжала разговор, так что я переключился на безопасную тему:
– Ты по-прежнему в «Кепэсети»?
– Да, как раз три года отпраздновала.
Мэгги безумно гордилась этой работой. Ее взяли в «Кепэсети», как раз когда у нас пошли нелады, – о них тогда и не слышал никто. Тогда это был один из тысяч кембриджских стартапов, сулящих изменить мир новой сверхсекретной технологией. Теперь у них восемьсот сотрудников на трех континентах, а совсем недавно они провели «Суперкубок» с Джоржем Клуни и Мэттом Деймоном. Я читал об их компании все, что мог найти, – искал, не мелькнет ли имя дочки или хоть намек, как она и где.
– Их новые «шеви» потрясающе смотрятся, – сказал я ей. – Когда пойдет вниз цена…
Мэгги перебила меня на полуслове:
– Пап, у меня новости. Я… замуж выхожу.
