Она не дала мне времени переварить услышанное. Защебетала, выкладывая все подробности, будто больше не могла молчать. Жениха зовут Эйдан. Двадцать шесть лет. Его семья примет гостей у себя дома, в Нью-Гемпшире. А меня словно снарядом контузило.
Она выходит замуж?
– И что бы там ни было, – продолжала Мэгги, – я очень хочу, чтобы ты там был.
Меня зовут Фрэнк Шатовски, мне пятьдесят два года. С тех пор как стал взрослым, я большей частью водил машину «Единой службы доставки». Знаете, те большие коричневые грузовики, громыхающие по округе с заказанным через Интернет добром. «Служба» их называла «почтовиками», хотя, строго говоря, это просто большие фургоны. Я стал водилой смолоду, сразу после армии, и недавно зачислен в «Круг почета» – водительскую элиту, двадцать пять лет без аварий.
Я прилично зарабатывал, и работа мне всегда нравилась, хоть и становилась все тяжелее. В конце девяностых, когда я только начинал, доставлять приходилось посылочные ящики не тяжелее компьютера. Нынче об этом и вспоминать нечего. Каждую смену таскаем футоны, картотечные шкафы, искусственные елки, плоские экраны и даже столы для пинг-понга. И еще, матерь божья, автомобильные шины – это хуже всего. Вы знаете, что шины можно купить онлайн? Эту чертовщину высылают по четыре штуки, связав и упаковав в картонную коробку, так что даже закатить нельзя.
И все-таки, если не пренебрегать переработками, обычно выходит чистыми по сто штук. За свой джип я уже выплатил, за дом почти, и на Visa и MasterCard ни пенни долга. Мне осталось три года до досрочной пенсии с приличными деньгами и недурной медстраховкой. Неплохо выходит для парня, который в коллежах не обучался. Пока была жива жена и не начались нелады с Мэгги, я любил называть себя счастливчиком. Считал, что удачливей меня в целом свете нет.
А теперь послушайте, что творится!
– До свадьбы три месяца, – сказала мне Мэгги. – Двадцать третье июля. Понимаю, что звоню в последнюю минуту, но…
– Я приеду, – проговорил я надтреснутым голосом, потому что расплакался. – Конечно же я приеду.
– Хорошо, отлично. Потому что мы завтра рассылаем приглашения, а мне… я решила сперва позвонить.
И тут разговор застопорился. Мэгги как будто ждала от меня каких-то слов, а у меня горло перехватило. Я кулаком ударил себя по груди – три раза подряд хорошенько врезал, чтобы не расхныкаться.
«Брось, Фрэнки, соберись. Что ты как младенец!»
– Пап? Ты здесь?
– Расскажи мне про Эйдана, – попросил я. – Про будущего зятя. Ты где с ним познакомилась?
– На костюмированной вечеринке. Еще на Хеллоуин. Я оделась Пэм из «Офис»[2], Эйдан – Джимом. Он как вошел, нас сразу поставили вместе. Мы стали разыгрывать сценки, он все время попадал прямо в точку…
Мне трудно было уследить за рассказом, потому что я пытался подсчитать.
– Вы познакомились на этот Хеллоуин? Полгода назад?
– А кажется, знакомы целую вечность! Он прямо мысли мои читает. Телепатия какая-то. У вас с мамой так бывало?
– Пожалуй, бывало. Когда мы только познакомились.
А потом, когда стали старше и умнее, сообразили, что это просто юношеские бредни. Об этом я не стал говорить. Приятно было слышать Мэгги такой счастливой – не голос, а сладостная музыка надежд и упований.
– А чем твой Эйдан зарабатывает на жизнь?
– Красит.
– Он в профсоюзе?
– Нет, он не маляр. Художник.
Я твердо решил во всем ее поддерживать, но этот мяч пропустил.
– Он картинами зарабатывает на жизнь?
– Ну, парочку уже взяли у него в галерее. Но пока что он создает себе имя. Наращивает репутацию. Без этого никак. И еще преподает, ведет классы в «Масс-арт».
– И сколько за это платят?
– Извини?
– Сколько он получает?
– Не скажу.
Я не понимал, почему бы и не сказать, но расслышал, как она набирает воздуха, чтобы обидеться, и решил не нажимать. Может, Мэгги права. Наверное, доходы ее будущего мужа-художника – не мое дело. К тому же у меня хватало других вопросов.
– У него это первый брак?
– Да.
– Детей нет?
– Детей – ноль, долгов – ноль, можешь не волноваться.
– А его мать?..
– Я от нее без ума. Сейчас она нездорова – мигрени мучают. Но она принимает новое лекарство, и оно уже помогает.
– А отец?
– Невероятный! Просто не верится.
– Он чем занимается?
Мэгги запнулась:
– Это довольно сложно.
– В чем сложность?
– Да ничего не сложность. Просто долго рассказывать, а мне сейчас некогда.
Как это, черт возьми, понимать?
– Это же простой вопрос, Мэгги. Чем он зарабатывает на жизнь?
– Одним словом: я выхожу замуж и жду тебя на свадьбе двадцать третьего июля в Нью-Гемпшире.
– А нельзя ли сказать, кто его отец?
– Сказать можно, но ты будешь дальше выспрашивать, а мне пора. Мне к десяти на примерку, а портниха просто психованная. Опоздаю на минуту – придется заново записываться.
Ей явно хотелось закончить разговор, но я не удержался, нажал еще разок:
– У твоего Эйдана отец в тюрьме?
– Да нет! Ничего плохого.
– Он знаменитость? Актер?
– Нет, не актер.
– Но знаменитость?
– Я же сказала, не хочу вдаваться в подробности.
– Ты просто назови имя, Мэгги, я погуглю.
