Я подумал, что Эррол слишком строг к сыну, и заметил, что смело с его стороны выбрать собственный путь, а не прятаться в тени отца.
– Я вам скажу, это самое трудное с детьми, Фрэнк. Рано или поздно наступает возраст, когда вы уже не можете ими управлять. Они пробуют наркотики, грабят банк или рисуют жуткие портреты, а мы ни черта не можем сделать. Либо принимай их такими, как есть, либо они от нас уходят. Верно?
Я гадал, рассказывала ли ему Мэгги, как мы разошлись на три года. Не понимал, то ли Эррол тактично касается этой темы, то ли у меня паранойя.
– А как чувствует себя миссис Гарднер? Мэгги упоминала о ее проблемах со здоровьем.
– Большей частью отлично. Но раз или два в месяц случаются ужасные мигрени. Чувствует себя, будто под грузовик попала. Только и остается лежать в темной комнате и ждать, когда все пройдет. Но мы на следующей неделе идем к новому специалисту в Маунт-Синай и, думаю, управимся с этой бедой до большой свадьбы.
Весь разговор занял пятнадцать минут, но мне хватило, чтобы составить впечатление. Эррол держался просто, был умен, остроумен и бесконечно щедр. Когда зашла речь о свадьбе, предложил мне приглашать сколько угодно гостей. Сказал, что в «Бухте скопы» (так назывался их лагерь в Нью-Гемпшире) можно устроить сотню гостей, а для остальных рядом хватает отелей. Решив, что это самый подходящий момент для моего предложения, я сказал, что с его стороны очень великодушно устроить прием у себя, но я настаиваю, чтобы внести свою долю.
– Я хотел бы оплатить бар.
– О, нет-нет, Фрэнк, не могу позволить. В нашей семье полно алкоголиков. Моя сестра вас разорит.
– Но я сам хочу, Эррол. Пиво, вино, «Лонг-Айлендский айс-ти» – или что там предпочитает ваша сестра.
– Это слишком дорого…
– Я настаиваю!
– Ни в коем случае!
Так мы ходили по кругу пару минут: два немолодых мужчины, каждый со своей гордостью и чувством собственного достоинства. Эррол твердил, что невозможно предугадать, сколько уйдет спиртного, а я говорил, что нашел онлайн-калькулятор. Я предложил сразу выслать ему депозит в 8000, а после свадьбы покрыть недостачу. В конце концов мы сошлись на восьми тысячах долларов, но больше ни пенни, и на следующее утро я выслал чек в его кембриджский офис. Сумма была крупная: самая дорогая моя покупка за много лет, но, подписывая чек, я до дрожи гордился собой. Понимал, что эти деньги потрачены не даром. Надежное вложение в будущее дочери.
Недели пролетали быстро. Хоть Гарднеры и Мэгги взвалили всю подготовку на свои плечи, у меня самого хватило дел. Пришлось вытащить с чердака старый фрак – в последний раз я надевал его на свою свадьбу двадцать восемь лет назад. Он стал мне мал, но я с удовольствием примерил и порылся в карманах. Нашел коктейльную салфетку с отпечатком помады Коллин и переложил в свой бумажник – на счастье.
Я отправился в «Дом мужской одежды» и взял напрокат светло-серый летний фрак с подходящим жилетом и галстуком. Продавец – молодой и на вид голодный, с розовыми волосами и пирсингом в брови. Он явно зарабатывал на комиссионных, так что я выслушал всю его болтовню и позволил всучить мне шикарный набор аксессуаров из девяти предметов, включая туфли, манжеты и платочек в карман. Моя малышка выходила замуж – я готов был обнять целый мир.
Я готовил свой свадебный тост – единственное, что мне оставалось подготовить к выходным. Все свадебные сайты утверждали, что идеальная речь занимает полторы минуты. «Говорите от души, – советовали они, – и тост сложится сам собой». Я попробовал сочинять от души и насочинял восемнадцать страниц. Так много хотелось сказать, никак не укладывалось в полторы минуты. Сколько я ни бился над черновиком, эта чертовщина только удлинялась.
Тем временем я искал подходы к будущему зятю – хотел с ним получше познакомиться. Хотел купить нам на двоих билеты на матч «Ред сокс», но Мэгги предупредила, что Эйдан спортом не увлекается, так что я предложил ему вместе сходить в Бостонский музей искусств.
– Можете меня поводить и показать свое любимое.
И Эйдан как будто одобрил предложение, только вот день мы никак не могли выбрать. Каждый раз, как я предлагал на выходных, у него находилась помеха или оправдание, и с третьей или четвертой попытки я сообразил, что ему просто неохота идти. Я постарался не принимать этого на свой счет. У Эйдана и так имелся отличный отец, второго ему не надо. А учитывая разницу в прошлом, вряд ли нам суждено было стать друзьями.
Но и у Мэгги времени на меня не находилось, а вот это по-настоящему беспокоило. Раз уж мы снова начали общаться, мне хотелось восполнить потерянное время. Я звонил ей наугад в надежде застать, но большей частью попадал на автоответчик. Да и когда она отвечала, разговор не затягивался дольше нескольких минут. Дочка говорила, что страшно занята – тут и подготовка свадьбы, и новые обязанности в «Кепэсети»…
– Но в Нью-Гемпшире у нас с тобой будет полно времени, – обещала она. – Ты же в четверг приезжаешь?
