Последний хартрум полностью

На пороге ждали Дарт и Флориана – оба напряжены и чем-то взволнованы. Глядя на них, Рин понял, что, к своему стыду, напрочь забыл о том, что путешествие к Северным землям едва не обернулось бедой. Признаться, он забыл обо всем.

– Рад вас видеть, – голос прозвучал хрипло и тускло. Рин попытался исправить ситуацию улыбкой, но, судя по каменным лицам гостей, у него ничего не получилось.

Он пригласил их пройти в дом и предложил чаю, хотя был готов услышать отказ. Они явно пришли не за этим. Скверное предчувствие его не подвело. Как он и боялся, тайна о фермах раскрылась. Дарт разболтал о них при первой возможности. Захотел сыграть в честность? Что ж, ладно. Царапающая мозг мысль о нем и Рэйлин всколыхнула в Рине странную смесь гнева и разочарования. И тогда он решил, что расскажет всю правду – какой бы гадкой, трудной и болезненной она ни была.

Всякой лжи приходит конец. Иногда это происходит медленно, подлинная природа вещей пробивается сквозь толщу вранья, как росток из земли, и расцветает, принося успокоение; но сейчас истина несла с собой разрушительную силу, была молотом, готовым обрушиться на них.

Когда Эверрайн пообещал рассказать все от начала до конца, Дарт и представить себе не мог, как далеко тот готов зайти. Незаметно его речь превратилась в покаяние перед самим собой. Он будто бы забыл об их присутствии и выдавал ничем не прикрытую правду, что делал, кажется, впервые. Безудержный поток мыслей нес их прямо к пропасти, и падение случилось внезапно, стоило Рину вспомнить о последней встрече с Рэйлин, которая назвала Дарта преданным псом и несговорчивым любовником. Он действительно произнес это: громко, четко, уверенно.

Дарт почувствовал, как внутренности сжались и подскочили к горлу, точно при столкновении с землей. Он упал, разбился, выпал из тела. Он уже не мог ничего исправить и только наблюдал, как Флори изменилась в лице, поджала губы и склонила голову, пряча глаза. В таком положении она просидела долго, безмолвная и недвижимая, точно изваяние, пока Рин не поставил точку в своих откровениях.

– Только прошу, – добавил он в конце, – не говори Ризердайну. Я найду способ, как вернуть ему Золотой дом, клянусь.

– Конечно, я не стану ничего рассказывать ему, – ответила Флори с ледяной невозмутимостью. – Потому что ты сам сделаешь это, Рин.

Он вспыхнул, сердито разинув рот, но возразить не посмел. Секреты как веревки: пока они только твои, то давят и стесняют движения, но стоит им попасть в чужие руки – и ты становишься марионеткой. Дарт сам чувствовал себя таким же театральным фантошем под управлением опытного кукловода. Рин знал о том, что произошло, а вернее то, что не произошло между ним и Рэйлин, и преподнес это с хладнокровием убийцы.

Флори делала вид, что спокойна, хотя все в ней кричало о том, что внутри бушует настоящая буря: в голосе – дрожь, на лице – белила с рыжей ржавчиной веснушек, а тело – как натянутая вибрирующая струна. В порывистых, нервных движениях, с которыми она встала и зашагала прочь, была не обида, а злость; не растерянность, а твердая решимость. Когда Дарт окликнул ее, Флори резко обернулась и, уже не сдерживаясь, выпалила:

– Зачем вы оба впутываете меня? Хотите, чтобы я вывернула наизнанку свои чувства? Что ж, послушайте: мне больно и мерзко от того, что вы – предатели, что вы лжете как дышите и ничуть не стесняетесь. Вы друг друга стоите. – Ее пронзительный взгляд обвел их, пристыженных и растерянных, а затем остановился на Дарте. – Не смей идти за мной.

Мгновение – и она исчезла. Из холла донеслись ее быстрые шаги, хлопнула дверь.

С минуту они молча сидели в гостиной, привыкая к обрушившейся на них тишине, пока Дарт не решил, что пора уходить.

– Лучше бы врезал мне.

– А какой в этом толк? – Рин встал с дивана, точно собрался проводить его до двери. – Зачем размахивать кулаками, если правда бьет куда больнее?

Он почувствовал, как от гнева у него на шее напрягаются мышцы.

– Не хочешь марать руки, интеллигент хренов? Спешу огорчить. Ты уже по уши в дерьме. Думаешь, я не знаю, кто отправил Лизу шпионить? Как ты убедил ее? Пообещал освободить брата? – В глазах Рина мелькнуло смятение, и Дарт понял, что не ошибся. – Ее убили из-за тебя. – Он сделал паузу, позволяя осмыслить сказанное. – Но какое тебе дело, если мы всего лишь мусор.

Эверрайн не шелохнулся, но лицо его изменилось – на скулах заходили желваки, лоб прорезала глубокая складка.

– В чем ты меня пытаешься обвинить? – холодно спросил он. – Я не желал ей смерти. Но сейчас каждый из нас рискует, пытаясь защитить безлюдей. Раз уж на то пошло, Флориана тоже причастна к гибели лютенов в Воющем домишке. Напомнить, кто послал туда удильщиков? По-твоему, она тоже убийца, или стечение обстоятельств делает мерзавцем только меня?

– Ты больной ублюдок, – прошипел Дарт. – Вор, предатель и манипулятор.

– Знаю. – Его губы искривились в хищном подобии ухмылки. – Мы оба не те, кем хотим казаться. Может, перестанем притворяться?