Склонившись над раковиной, Рин смотрел на поток воды, омывающий мраморную чашу. Его все еще мутило, и горечь во рту не удалось перебить даже зубным порошком.
Плеснув в лицо холодной водой, он обессиленно сполз на пол, раздумывая над тем, как докатился до такого. И почему-то в его памяти всплыл один разговор, случившийся спустя неделю после того, как он и Рэйлин обручились на семейном торжестве. Четыре года прошло, а он до сих пор помнил, что тогда сказал ему Эдмонд Хоттон, уведя подальше, чтобы их никто не услышал: «Меня не интересуют деньги твоего отца. Я хочу видеть, что ты сам чего-то стоишь и достоин моей дочери. А она, как ты понимаешь, достойна лучшего».
Рин был готов на все, чтобы доказать свою состоятельность, и за год службы в конторе смог перебраться в кресло домографа. Вначале он считал, что серьезной должности будет достаточно, чтобы убедить Хоттона. Он работал как проклятый, едва ли не ночуя в конторе и разгребая проблемы, накопленные его предшественниками, однако строгий отец был непреклонен. Постоянная занятость и одержимость работой вызывали у Рэйлин приступы ревности, а потому она настояла, чтобы занять место архивариуса подле него. И все шло своим чередом, пока Хоттон не выдвинул новые условия. Это случилось пару лет назад, когда вести о столичных безлюдях стали активно обсуждаться в деловых кругах, а имя Ризердайна приобрело широкую известность.
«Почему ты не можешь так же?» – спросил Хоттон однажды.
«Потому что я изучаю бумажки, а не безлюдей!» – не сдержался Рин, злясь на себя за то, что потерял столько времени и сил впустую.
«В чем проблема? Начни изучать их сейчас. Будет дело – будет свадьба».
«Это займет много времени. Что мне сказать Рэй?»
«Не знаю, придумай что-нибудь. Соври, в конце концов. Женщинам необязательно знать, о чем договариваются мужчины».
«Почему я не могу сказать ей правду?»
«Потому что слабые мужчины говорят о своих планах, а сильные – о достижениях. Сам решай, кто ты».
За мнимой свободой выбора скрывалась манипуляция, которой господин Хоттон, как один из богатейших людей на западе, владел в совершенстве. Он настойчиво ждал, когда Рин предоставит ему доказательство любви к его дочери, будто самой любви было недостаточно.
Рин соврал, что свадьбу придется ненадолго отложить, пока он не найдет Озерный дом. После пары скандалов Рэйлин смирилась с тем, что ее замужеству мешал мифический безлюдь, и лишь изредка спрашивала, что будет, если Озерный дом окажется выдумкой. Рин и сам не верил в его существование, однако безлюдь стал артефактом, красивой легендой, оберегающей его от неудобных вопросов.
Движимый лучшими чувствами, он взялся за дело: подготовил место для будущей фермы, продумал, как доставлять дома на остров, нашел в Маранте толкового инженера, который смог сконструировать тяговые механизмы и проложил новую ветку тоннелей, чтобы связать болотные земли с Пьер-э-Металем. Хоттон с довольством и одобрением наблюдал, как продвигается работа, и постепенно в их отношениях настала оттепель: он позволил называть его Эдмондом, а самого Рина удостоил обращения «сынок».
Вначале он пытался вырастить безлюдей сам, затем, потерпев неудачу, перевез на остров незарегистрированный экземпляр. Однако и с ним ничего не вышло; безлюдь зачах и погиб, словно капризное растение, не прижившись на новой почве. Когда в его руки попали судьбы нескольких безлюдей, Рин сделал все, чтобы воспользоваться шансом. Позже они перекочевали на остров – Ящерный дом, Дом Иллюзий, Паучий дом и Озерный дом – четыре камня, заложенные в основу будущей фермы. Он провернул все так ловко, что никто не заметил перемещений безлюдей; оставалось наладить их работу. Этому его мог научить только Ризердайн, но он не выдал бы ни одного секрета. И тогда на помощь пришла Флори – прекрасная, скромная, умная девушка, какие всегда прельщали его столичного приятеля. Рин не считал, что поступает подло; в конце концов, она стремилась к знаниям – и получила, что хотела, а взамен, как старательная пчелка, принесла ему тайные сведения. Без тени сомнения Ризердайн выложил даже больше, чем у него спрашивали, а Дарт с тем же рвением устроил все так, как полагается. И все благодаря Флори.
Радость от удавшегося плана омрачало лишь одно – Община. Она всегда беспокоила Рина, как долго зреющий нарыв, который лопнул в самый неподходящий момент. На него обрушились неприятности: вначале обвинения безлюдей, затем, как снежный ком, взлом архива, наводнение, пожары… Община, эта жалкая кучка фанатиков с пустыми склянками, никогда бы не осмелилась на такое, если бы не столичная банда удильщиков, пришедшая вместе с их новым религиозным лидером. Рин предполагал, что Доу станет угрозой, и не ошибся.
