Она хотела сыграть на их дурном отношении к лютинам – и следящие купились. Ее пренебрежительные слова явно их развеселили, они даже переглянулись и посмеялись вместе, на миг забыв, что находятся при исполнении. Чтобы упрочить свой обман, она склонилась к следящим и понизила голос до доверительного полушепота:
– У меня нет официальных бумаг, если вы об этом. Господин Армель предпочел бы сохранить сделку в тайне. За пределами Марбра это может вызвать лишние вопросы.
Следящие понимающе кивнули. Торговля лютенами и клеймение оных с давних пор были непримиримыми противоречиями между территориями, что добавилось к многочисленным причинам раскола. Проблемы это не решило, лишь спрятало ее под занавесом секретных сделок и махинаций.
Больше вопросов никто не задавал, поспешив передать беглянку в надежные руки домографа. Лютина покорно склонила голову перед Флори, подыгрывая ей, и пробормотала: «Только не наказывайте меня, госпожа».
– А я бы как следует ее высек, чтобы выбить всю дурь, – сказал напоследок здоровяк. Очевидно, насилие было единственным, о чем он думал.
Флори едва заметно кивнула, чтобы не выглядеть совсем уж неблагодарной, и повела лютину за собой. Люди расступались перед ними, давая дорогу и стараясь держаться подальше, словно верили, что клеймо можно подхватить, как заразную болезнь.
Вдвоем они поспешили скрыться от любопытных взоров и, выйдя за пределы рыночной площади, оказались во втором круге, огороженном глухой стеной. Дома здесь выглядели бедно и аскетично, как на любой окраине. В безлюдном тупике притворству пришел конец. Осознав, что находится в безопасности, лютина гордо вскинула подбородок и остановилась.
– Спасибо, дальше я как-нибудь сама, – холодно заявила она и уперла руки в бока.
Озера глаз взирали на Флори так, словно хотели утопить, брови сурово хмурились. В остальном аккуратные черты лица делали ее миловидной, и даже безобразное клеймо на щеке не могло испортить его.
– Только прекрати этот дешевый маскарад, – посоветовала Флори. – Лучше бы в мужчину переоделась. Меньше внимания привлекла бы.
–
Устало вздохнув, Флори поставила чемодан на землю и присела перед ним, чтобы достать новые брюки и шляпу, купленные в Делмаре.
– Волосы можно намочить и спрятать под шляпой, – невозмутимо продолжила она, протягивая одежду лютине. – Грудь затяни тканью, надень рубаху с брюками и уже станешь неприметнее.
– Что-то ты слишком хорошо в этом разбираешься… – Лютина подозрительно сощурилась. – Шпионка?
Флори покачала головой.
– Просто приходилось скрываться от следящих.
– Ясно. Преступница, – подытожила она, однако именно после этой догадки приняла вещи.
Обстоятельства и впрямь превратили Флори в мошенницу. После смерти родителей, угодив с сестрой в приют, она была готова на все, чтобы вырваться оттуда, и написала поддельное письмо от лица дальней родственницы. Когда обман вскрылся, ее упекли за решетку силами Кормонда Тодда – мерзавца, который не прощал отказов и добивался своего, уповая на свою власть и безнаказанность. Он был уверен, что хрупкая девушка, заключенная в камере, не сможет защититься, а ей удалось. И все же, выйдя на свободу, Флори не чувствовала себя сильной, боялась всех следящих и старалась не попадаться им на пути. Тогда она и освоила азы маскировки – примитивной, ненадежной, но все же придающей смелости. Она почти не выходила из дома, а если и показывалась на улице, то старалась одеться как можно неприметнее: убрать волосы под шляпу, спрятать фигуру под скромным платьем, ни с кем не заговаривать и не привлекать внимания.
И пусть ужас перед Тоддом был в прошлом, Флори стало не по себе от одного воспоминания о нем. Ей даже почудился резкий запах, сопровождавший его, – смесь табака и уксуса, нечто горькое, кислое и едкое. Флори передернуло от отвращения.
Лютина переоделась, оторвала подол платья, превратив его в рубаху, собрала мокрые волосы в тугой узел и спрятала под шляпой. Единственным знаком, выдающим в ней беглянку, оставалось клеймо. Его специально ставили на лице, чтобы скрыть отметину было труднее. В Марбре лютины прибегали к разным способам маскировки: наносили татуировки, использовали грим, повязывали на голову платки, меняли прическу, кто-то даже клеил накладную бороду. Немногим из них удавалось обмануть следящих и сбежать, но и тех возвращали в Марбр. Где бы лютины ни оказались, их узнавали по клейму.
Флори снова нырнула в чемодан. Переживший не один переезд, он накопил много разных вещей: от талонов на паром до дорожного зеркальца с ручкой в виде гребня. Там же нашлась пара тюбиков с краской, только цвета были неподходящие: умбра и охра. Она задумчиво покрутила в руках находку, наблюдая, как лютина обматывает лицо повязкой, продолжая наивно полагать, будто кто-то поверит в ее «больной зуб».
– Шрам можно скрыть плотным слоем краски, – предложила Флори.
– Что нарисуешь, пейзаж Марбра?
– Родимое пятно.
–
