Но древние камни, почему-то хотелось думать Сагони, помнят, кто их поставил и скрепил. Может, это хоть немного усложнит жизнь господ палачей. Совсем ненамного. И если там площадь, открытая всем ветрам и, конечно, картечи в упор… Лаэй Пеннобородый, ну и мясо же будет!
— Огонь!
Раскатисто рявкнули кулеврины, басовито рыкнули картауны. Тринадцать орудий — пять, увы, достали обороняющиеся в деревне — да еще заряженные картечью, да еще со ста шагов — страшная сила. Будто коса смерти повела по надвигающимся на деревню тельгаттейцам. Афандис даже крякнул от удовольствия — такого он все-таки не ожидал.
— Заряжай!
Его люди — еще недавно третий батальон Третьего Тельгаттейского полка имени какого-то там святого, суетились у трофейных орудий. Там, где удалось взять живьем расчеты, дело что быстрее. Наемникам были очень дороги их жизни, а в кого стрелять — в принципе плевать. В язычников — так в язычников, в тельгаттейцев — так в тельгаттейцев. А когда им еще пообещали пограбить местных богатеев, пользуясь восстанием в городе — так и вообще работать стали не за страх, а за совесть. Проститутки в форме, прости Богиня…
— Огонь! — дождавшись, пока справятся новоявленные канониры (парочка расчетов, увы, успела сбежать) забьют ядра и порох, скомандовал Афандис. — За Медар! — и снова его слова тонут в пушечном грохоте.
Пока им просто неприлично везло. Перестреляв офицеров и всех искренне «воцерковленных», солдаты медарского батальона хлынули обратно. Темнота и дым помогли: их заметили, когда разворачивать пушки стало некогда. Нет, прикрытие, конечно, было — но рассчитано на кое-как вооруженных, не обученных воевать крестьян, или на крохотную, не больше взвода, группу солдат. Никак не на батальон. Даже на такой. Беглый огонь мушкетеров сдул большую часть вражеских стрелков. Пикинеры и гренадеры довершили дело. А уж самим пушкарям оставалось только поднять ручки к небу и выполнять все, что от них требуют. И прежде всего — чуть поправить наводку, чтобы накрыть мост через реку, сад и «свой» берег. Не дело, если под огонь попадут союзники.
— За Медар — огонь!!!
По темным квадратам построенных в каре пехотинцев на том берегу. По толпам вышедших из боя — на этом. По эскадрону рейтар, готовящихся ворваться в деревню с севера. По командному пункту подполковника Нинэти, где снуют, как муравьи в разворошенном муравейнике, штабные офицеры. По обозам, которые сразу не удалось захватить. И по лазаретам: здесь и сейчас нельзя выпускать никого. Почти ничего не перепало только закрепившимся уже в самой деревне: Афандис не знал, в каких домах засели свои, в каких — чужие, да и дым на улицах мешал разглядеть, что происходит…
С того самого мига, когда толпы восставших медарцев затопили позиции орудий, все полковые пушки били и били по церковникам. Канониры оглохли от грохота, глаза слезились от пороховой гари, они потеряли счет времени. Им повезло: в момент нападения из деревни пушки оказались на холме, а большая часть пехоты — в низине, прикрытой обозом. Прячась за повозками, петляя в лабиринте обоза, мушкетеры и пикинеры отбивались от врага. В толчее повозок битва распалась на множество мелких боев, в которых отряды восставших медарцев ничем не уступали врагу. А по тем, кто пытался обойти обоз, били и били орудия. Не выдержав ливень картечи, раз за разом они откатывались назад, к Памфилиону. Не помогал ни перевес в числе, ни организованность.
— …Вы командуете батальоном?
С трудом расслышав слова в пушечном грохоте, Афандис обернулся. За спиной стоял рослый мужчина с сержантскими нашивками, но его форма не имела ничего общего с черными мундирами церковников. Красно-черный форменный камзол Темесской конфедерации. Уже этот камзол свидетельствовал: обратившийся к нему не был врагом.
— Кто вы?
— Сержант Рудольф Грашенау, — представился мужчина. По резковатому акценту, неуловимо напоминающему лязг металла, можно угадать кешерца. — Представляю группу лейтенанта Лендгрейва, посланную командованием армии Конфедерации с целью…
— Освободить Медар от этих? — закончил Афандис. Грашенау кивнул. — Но почему вас так мало?
— Мы — передовой отряд. Осуществляем разведку боем. А кто вы?
— Командую медарским батальоном, — отозвался немного смутившийся Афандис. — Афандис. Рядовой.
— Рядовой? Ах да, ваших командиров я видел, — Грашенау зло усмехнулся. — Видимо, они вас достали. Мне поручено установить с вами связь.
— Отлично, — обрадовался Афандис. Одно дело просто действовать одновременно, и совсем другое — взаимодействовать. Но если они посланы Конфедерацией, про Богиню говорить не стоит. — Покажите, где вы закрепились, а в каких домах святоши… Плохо.
Выходило, что церковное воинство заняло пол-деревни, а горящая церковь прикрывает… прикрывала от пушечного огня остатки отряда. После мятежа церковники остановили наступление, многие даже потянулись назад из деревни. Но для наступления того, что оставалось от отряда войск Конфедерации, не хватает.
— Нам нужна помощь, — закончил Грашенау. — Иначе покончат сперва с нами, а потом раздавят и вас.
