— Мы еще посмотрим, кто кого раздавит, — скрипнул зубами Афандис. Но он уже и сам понимал: Грашенау прав. Нужно как-то помочь, ведь у него батальон солдат, а у тех, в деревне, нет и роты.
Послать им подмогу? Скажем, по взводу от рот пикинеров, мушкетеров и гренадеров? Так ведь им еще надо добежать до места. Не меньше часа, если они почти полчаса возвращались к батареям. Все это время они не будут участвовать в бою ни там, ни тут. А за это время церковники вполне могут прорваться через обоз или, наоборот, обойти по полю, и сил их сдержать не хватит. Значит, не получится, и придется отказать храбрецам в помощи? А что, если помочь, но не людьми, а пушками? По деревне отсюда могут стрелять лишь кулеврины, все равно в ближнем бою их мощь избыточна. Картауны добьют разве что до ближайших домов. Они пригодятся, когда церковники начнут отходить из деревни. А пока их хватит, чтобы не дать церковников ударить во фланг.
— Сколько у вас пушек? — уточнил Афандис.
— Вначале было три, теперь ни одной, и боеприпасов к ним тоже не осталось.
Значит, все верно. Им важнее помощь огнем, чем солдатами.
— Вы можете как-то указывать, какие дома собираетесь штурмовать? Мы могли бы стрелять не просто по деревне, а куда нужно вам. Тогда хватит и кулеврин.
— Конечно. У Лендгрейва есть сигнальный арбалет. Выстрел оранжевым огнем будет означать, что мы готовимся брать дом, над которым вы заметите огонь. Вы его обстреляете, а мы очистим от врага.
— Ладно. Попробуем, — отозвался Афандис. — А как дать ему знать, что мы принимаем его условия?
— Выстрелите в сторону деревни осветительным снарядом.
— Есть и такие?
— Да. Должны быть помечены желтой краской, — ответил Грашенау, осматривая повозки с ядрами. — Да вот же они!
— Благодарю, — не лукавя, ответил Афандис. Если благодаря Грашенау новоявленные артиллеристы смогут не путать картечь, брандскугели, простые ядра и осветительные снаряды — уже тем самым он расплатится за помощь. — Желтым снарядом — огонь!
Одна из двух огромных, в два с половиной копья длиной, кулеврин выплюнула снаряд. Уже над деревней он во все стороны брызнул ярким желтым пламенем, выхватив из дымного мрака разметанное ядрами, заваленное трупами, местами горящее селение. В трепещущем желтом свете Афандис различил небольшое каре, занявшее оборону на пыльной площади перед горящей церковью. Еще по окраинным улочкам пробирались, явно выходя из проигранного боя, потрепанные уланы. Ага, значит, темесцы — или кто они там — кое-что могут и сами. Да и количество трупов в черных мундиров впечатляло. С такими приятно иметь дело: глядишь, вместе и отобьются. А может быть, чем черт не шутит — и станет у Клеомена на полк меньше народу.
Ответ пришел тут же. Из дымного марева в небо взмыл клок яркого оранжевого пламени, прочертил красивую огненную дугу — и упал на крышу одного из деревенских домов. К этому дому, заметил Афандис, как раз начали осторожное движение несколдько групп повстанцев.
— Вон в тот дом — попадете? — спросил Афандис у командира расчета одной из кулеврин. Это были настоящие — из тех, кто не успел сбежать, а теперь, похоже, и не собирался.
— Обижаешь, командир, — криво усмехнулся артиллерист. Еще совсем молодой, лет, наверное, двадцать пять, ствангарец-наемник так и не решил, как называть Афандиса. Выбрал самое простое. — Они даже «мама» крикнуть не успеют! Пацаны, брандскугель в ствол!
Милостивый… Милостивая богиня, как неуклюжи по сравнению с ними медарские рекруты-пехотинцы! Афандис невольно залюбовался быстрыми, отточенными движениями северян, сноровкой их командира, уверенно наводящего кулеврину на цель. Наверняка, как при стрельбе из мушкета, тут требовалась поправка на дальность, на высоту, на угол возвышения, может, даже на ветер. Шутка ли — до цели, на глаз, почти три мили!
Кулеврина бахнула так, что у Афандиса зазвенело в ушах, на миг все звуки пропали. А ствангарским пушкарям, похоже, было все равно — так они привыкли к своему монстру. Дернулись подпертые поленьями колеса лафета, вздрогнул ствол, из его дальнего конца вырвался сноп пламени. А миг спустя крыша обреченного дома обрушилась вниз дождем горящих осколков. Еще миг — и в полуразрушенной коробке стен забушевало пламя. В его свете было видно, как распахнулась тлеющая, посеченная осколками дверь, и из нее выскочили то ли трое, то ли четверо. Все они накрывали головы тлеющими мундирами, у одного форма горела. Мушкетный залп в упор оборвал их мучения…
Следующая стрела упала на крышу соседнего дома…
— Надо было погнать уродов первыми, — усмехнулся капитан Коэст, приподнимаясь с земли. Ему и Нинэти повезло, картечь прошла верхом — чего не скажешь о начальнике штаба полка. Получить картечь в пузо — хуже не придумаешь, лучше бы голову снесло. Стонущего начштаба уже уносят в сторону повозки с ранеными. — А настоящих солдат поберечь. Пусть бы подбадривали ублюдков пулей под зад. Чем ты думал? Уж точно не головой!
