Кешерец задумчиво хмурился, простукивал дверь, осматривал петли и заржавевшую замочную скважину.
— Взорвать — можно, но, во-первых, понадобится весь порох, а чем воевать будем? А во-вторых, шум будет на всю цитадель. Кто-нибудь может преждевременно услышать. Попробую-ка я по-другому, как мастер Нордхеймер учил…
— Это что же получается, Гердис, у нас тут маг на маге и магом погоняет? — изумился Лендгрейв, глядя, как кешерец глядит в заржавленную замочную скважину, делает какие-то загадочные пассы руками — будто массирует рыжий от ржавчины, шершавый влажный металл. Но самое удивительное — металл постепенно освобождался от ржавчины, бурые хлопья утончались, потом и вовсе исчезли. Даже дерево, прогнившее и разбухшее от постоянной сырости, приобрело более опрятный вид. То, что могли бы сделать несколько человек за неделю каторжного труда, на глазах Лендгрейва совершалось почти мгновенно. И как бы само собой.
Наконец, металл внутри двери клацнул. «Значит, замок не подвесной, да еще с той стороны, а встроенный, — подумал Лендгрейв. — Уже лучше, иначе осталось бы только взорвать». Миг спустя, впрочем, он решил, что и тогда кешерец сумел бы сладить с замком. Еще одно клацанье, и дверь с негромким скрипом (просевшая за века под собственным весом, она скребла по полу) отворилась, по одному бойцы стали проникать внутрь.
— Никого, — отрапортовал из-за двери Грашенау. — Ход ведет наверх.
— К камерам, — тихо пояснила Гердис. — И пыточным застенкам. Кого-то там допрашивают, по-моему, даже пытают. Наверняка какого-нибудь «отступника». Поспешим.
— А снаружи что? — задал вопрос Лендгрейв. Интересно, она что-нибудь может сказать о тех, кто наверху?
— Снаружи… Там бойня. Сагони не дождался вас, повел своих на штурм. В том числе остатки здешних «язычников». Штурм отбит, вся площадь в трупах. У этих потери просто смешные — трое погибших, десяток раненых.
— Они не могли нас дождаться?
— Они не знали, что мы пошли низом. Теперь знают. Я вижу, бывшие церковники уже там. Они начали обстрел, но у них нет ни малейшего шанса успеть: остальные два батальона прорвали заслон, оставленный Сагони, идут в тыл к осаждающих. Ведет их… Орозий ведет. И там же Альваро. Точно, он — система Лаэя, магию не использовал.
— Он что, предал?
— Скорее, просто в плену. Важнее другое: надо поспешить, у нас не больше часа. Ты придумал, как захватить цитадель?
— Конечно. Всю и не надо. Достаточно овладеть воротами и дождаться повстанцев. А чтобы у этих ребят были проблемы — взломаем двери камер и выпустим заключенных. Если одновременно начнет новый штурм Сагони — мы успеем! Примкнуть штыки, зарядить мушкеты! Тэлбот, пошлите людей проверить ход дальше.
Разведчики не заставили себя ждать: раздался удаляющийся стук шагов, и пикинеры растаяли во мраке. Где-то впереди раздался то ли вскрик, то ли короткий хрип — и воцарилась тишина. Потом Лендгрейв вновь услышал топот ног.
— Дорога свободна, — отрапортовал рослый пикинер, видимо, командир разведчиков. — Пост снят. Можно идти до самых камер.
— Сейчас снова пойдем, — перекрывая грохот канонады, произнес Брасид. Выглядел предводитель неважно: запекшаяся кровь на изодранном, местами прожженном плаще, волдыри и царапины на лице, рука наскоро перевязана, но вроде слушается. Однако решимости и готовности идти до конца, до последнего, искупающего все беды, удара штыком в глазах не убавилось. И хотя от отряда осталась хорошо, если половина, командир не собирался уходить со смертного поля. Прячась за грудой трупов, он целился в те бойницы, где видел вспышки пушечных выстрелов. Каждое выведенное из строя орудие — это пара сотен спасенных жизней. Жаль, пока не очень-то получалось. — Приготовиться. По моей команде поднимаемся и за ними. Пуль много осталось? А пороха? Патронташи бери, пороховницы у убитых.
Замирая от страха, каждый миг опасаясь смертоносного удара пули в спину, Дамитра осторожно поползла к воронке от мортирной бомбы. В неверном свете осветительных снарядов, время от времени выпускаемых пушками цитадели, тени от мертвых и пока еще живых дрожали и дробились. Наверняка с крепостной стены в месиве тел отдельных движений было не разглядеть. Но Дамитре казалось, что все взгляды защитников цитадели, все стволы их мушкетов были направлены на нее. Поминутно замирая и оглядываясь, девушка ползла к останкам сотоварищей.
Первым обнаружился Атаос. Парень не успел сделать ни выстрела прежде, чем крупный осколок снес полголовы. Нижняя челюсть была на месте, но все, что выше, было срезано, как гигантским топором. Дамитру снова замутило. Наверное, все это будет сниться до конца жизни — если, конечно, она доживет хотя бы до рассвета.
Расстегнуть пряжку, вытянуть из-под тяжелого тела патронташ. Отстегнуть от портупеи пороховницу. В карман ее. Жаль, нельзя взять ружьишко, это ж ценность какая! Но одно уже есть, а с двумя не побегаешь. А вот штык пригодится — еще один кинжал.
