Дальше… Сползти в воронку, еще пахнущую сгоревшим порохом. Тут не достанут, зато можно оглядеться. Девушка осторожно высунулась, стараясь держаться за бруствером вывороченной взрывом земли. Почти сразу она заметила еще несколько пороховниц и патронташей, которые можно было достать, не высовываясь из воронки. Затащить их в неглубокую яму было делом нескольких секунд. Отчего-то отчаянно спеша, девушка кое-как приладила портупеи и пояса с боеприпасами. Ну все, господа церковнички, теперь можно воевать. Шестьдесят пуль и куча пороха, хватит не на один час…
— Дамитра, бегом! — рев Брасида подхлестнул не хуже плетки, заставив выпрыгнуть из ставшей такой уютной воронки. Неуклюже подхватив ружье, Дамитра вскочила и понеслась по смертному полю. Она боялась накатывающего сзади многоголосого рева и недружной, временами заглушаемой ровными залпами, стрельбы. Боялась споткнуться и подвернуть ногу на неровной поверхности. Боялась трупов, по которым приходилось бежать. Кое-кто там, внизу, еще шевелился, в агонии скребя пальцами по кровавой каше. Боялась и огня со стен, усиливающегося с каждой минутой. Миг спустя ее накрыл, завертел, как щепку в водовороте, подхватил и понес ревущий людской поток.
Все повторялось: безумный бег по охваченной безумием площади, отчаянная и малоуспешная стрельба по бойницам крепостных стен, ответный шквал свинца, временами заглушаемый басовитым ревом мортир. И тогда над головой хором визжали осколки, горячий ветер сбивал с ног, а от едкой вони сгоревшей взрывчатки кружилась голова, подступала тошнота и истекали слезами глаза.
— А-а-а!
— Мать твою!
— Н-на, н-на, сука!
— …..!!!
— За мно-о-ой!
— Ва-али их!!!
— Боги-иня!!!
— Ма-ама!!!
Крики заглушали друг друга, сливались в единый нечленораздельный рев, бились над площадью одним яростным ревом, одним стоном, одним плачем. И сами горожане, казалось, забыли, что еще час назад были такими разными — купцами и ворами, моряками и земледельцами, кузнецами и ткачами, верными женами и проститутками. Сейчас все стали единым, многоруким и многоногим существом, невзирая на боль и потери стремящимся к одной-единственной цели: добраться до стены, перехлестнуть через нее и убивать, убивать, убивать, платя за все. Тут не было место маневру огнем, колесами или ногами, построениям, тактике и стратегии. Надо было просто бежать ко всем видной, понятной цели. Не стало командиров. Командовала, властно бросая в атаку, ненависть.
Брасид, Тигран, Дамитра и остальные достигли стены одними из первых.
— Что дальше? — спросила девушка.
Вместо ответа предводитель стянул с себя надетую поперек груди бухту толстой веревки. На конце ее был привязан массивный железный крюк с несколькими остриями, на бегу он висел за спиной воина. Брасид размахнулся, раскрутил крюк над головой — и ловко метнул его вверх. Лязг, железный скрежет — и крюк зацепился за какую-то выбоину в стене. На всякий случай Брасид подергал толстую, да еще перевитую железной цепью пеньковую веревку.
— Выдержит, — прорал он. — Делай, как я!
Предводитель ловко ухватился за веревку и, упираясь в стену ногами, полез.
— Давай, помогу, — предложил Тигран. — Цепляйся, я буду лезть снизу.
Дамитра ухватилась за веревку, жесткие волокна врезались в ладони. Упираясь ногами в стену, перебирая руками, девушка полезла наверх.
Время остановилось. Девушка лезла наверх, а руки ныли от непривычного усилия. Ничего, ей бы только до верха добраться и перевалиться через зубцы стены… Брасид обогнал ее, ему оставалось до верха не больше копья…
…Что-то неописуемо горячее, причиняющее адскую боль, хлынуло сверху. Боль была такая, словно ее вываривали живьем следователи Огненной Палаты. Дамитра кричала — и не слышала своего крика. Сами собой обваренные руки разжались, и земля больно ударила по спине. Рядом грохнулось что-то тяжелое, но мягкое. Оно испускало… Нет, даже не вопль, а какй-то утробный, нечеловеческий хриплый рев.
Узнать человека в корчащемся в грязи багровом, будто с содранной кожей, куске мяса, было невозможно. Пальцы с потрескавшейся, вздувшейся обваренной кожей в мясо рвали лицо, ослепшие глаза скрылись за клочьями век. Дамитре повезло вновь: большую часть льющейся со стен дряни принял на себя Брасид.
Выстрел со стены никто не услышал — но тело предводителя амритианцев вспыхнуло, будто облитое «каменным маслом». Рассыпая искры и поджигая все, чего касался, Брасид попытался лезть на стену, но сполз вниз и затих, пылая чадным костром. Миг спустя на боку с грохотом рванул патронташ. Огненной змеей полыхала веревка.
