— А какие они? — я подался вперёд, сокращая расстояние между нами ещё на пару дюймов.
— Воспитанные, почтительные, — она скривила губы, — предсказуемые.
Наши лица теперь были так близко, что я чувствовал её дыхание — смесь пряностей и чего-то сладкого. Один поворот головы, и…
Я выпрямился, возвращаясь в реальность.
— Пожалуй, мне пора, — сказал я, не без сожаления. — Завтра тяжёлый день.
Зара улыбнулась, и в её улыбке читался триумф женщины, прекрасно понимающей, какой эффект она производит.
— Конечно, — она легко поднялась. — Отдыхай, северянин. Завтра будет много возможностей… поговорить.
Я смотрел, как она уходит — задница, которой позавидовали бы столичные аристократки, упругая и крутая, покачивалась в такт шагам, обтянутая тонкой тканью. Чёрт возьми, в этот момент я был готов послать к дьяволу все войны, интриги и тайны мира. Союз кланов, провокации Фахима, британские поставки оружия — всё стало таким незначительным по сравнению с этим зрелищем.
Только когда я добрался до своей комнаты, меня внезапно кольнула другая мысль: что скажет Рита, если узнает об этой ночной беседе? И почему, чёрт возьми, меня это вообще волнует?
В это же время, в совсем другой части Аль-Джабаля, в сырой камере городской тюрьмы сидел тип с закованными в кандалы руками. Его некогда крепкая фигура исхудала от недель в застенке, а в глазах, привыкших к морским просторам, горела такая ярость, что вряд ли бы кто-то осмелился к нему подойти без лишней подстраховки.
Скрип отворяющейся двери заставил его поднять голову. В тусклом свете факела он увидел высокую фигуру в богатых одеждах.
— Ну наконец-то, — хрипло выдавил заключённый. — Я уж думал, вы забыли обо мне, шейх.
Фахим Аль-Саид вошёл в камеру, брезгливо морщась от вони.
— Я всегда держу слово, пират, — сказал он, кивнув стражнику, который тут же начал отпирать кандалы. — Особенно данное таким… полезным союзникам, как ты.
Австралиец растёр запястья, когда железо наконец грохнулось на пол.
— Сколько я здесь просидел? — спросил он, с трудом поднимаясь на ноги.
— Чуть больше недели, — ответил Фахим. — Но теперь ты свободен. И, как я обещал, твой корабль ждет в гавани, полностью отремонтированный и готовый к отплытию.
— А моя команда?
— Те, кто выжил после битвы с Аль-Нахаром, уже на борту, — кивнул Фахим. — Остальных пришлось… заменить местными моряками. Они не так опытны, но достаточно хороши для твоих целей.
Австралиец хмыкнул:
— И каковы мои цели, шейх? Что вы хотите взамен на мое освобождение?
Фахим улыбнулся, но его глаза остались холодными как лёд.
— Для тебя есть важное задание. Нападение на один из прибрежных постов клана Аль-Нахар.
— Снова шейх Мурад? — Австралиец прищурился, потирая освобожденные от кандалов запястья. — Наше прошлое знакомство получилось не слишком удачным.
— Знаю, — кивнул Фахим. — Мурад и его отродье все ещё живы. Они и их русские друзья испортили мои планы. Но скоро у меня будет достаточно сил, чтобы раздавить их окончательно. А пока… мне нужна диверсия. Атака со стороны моря заставит их распылить силы.
Австралиец почесал щетину.
— А что я получу, кроме свободы?
— Половину добычи от рейда и мое личное разрешение на беспрепятственное плавание вдоль всего побережья, подконтрольного мне, — ответил Фахим. — А после моей победы… гораздо больше.
— По рукам, — Австралиец кивнул. — Но сначала мне нужно навестить одно местечко. Собрать команду, подготовиться.
— Куда ты собрался? — нахмурился Фахим.
— На маленький остров неподалёку, — небрежно ответил пират. — Там у меня… запасы. Оружие, золото для найма головорезов. Без хорошей команды я не справлюсь с фортами Мурада.
Фахим внимательно посмотрел на него, явно размышляя, можно ли доверять этому морскому волку. Наконец он кивнул.
— Хорошо. Корабль ждет в гавани. Но помни — я жду результатов. И скоро.
— Будут тебе результаты, — оскалился Австралиец. — Я сам хочу перерезать глотку этому ублюдку Мураду и его русским шавкам.
Через два дня быстроходный корабль Австралийца причалил к берегам маленького необитаемого острова. Пират сам повёл отряд через джунгли, расталкивая пышную зелень могучими плечами и матерясь на каждое цепляющееся за одежду растение.
— Чтоб вас всех кракен сожрал, — рычал он, разрубая саблей особо упрямую лиану. — Шевелите своими вонючими задницами! Клад в трех стах шагах отсюда!
Матросы, потные и злые от жары, тащились следом, перебрасываясь ленивыми ругательствами. Наконец отряд выбрался на маленькую поляну, посреди которой возвышалась странная пальма с кроной, напоминающей трезубец Посейдона.
Австралиец застыл, вытаращив глаза. Вместо нетронутой земли под пальмой зияла огромная яма — уже основательно осыпавшаяся по краям, но всё ещё глубокая. Следы чьих-то раскопок были очевидны.
— Пресвятые кишки морского дьявола! — заорал он так, что птицы сорвались с ближайших деревьев. — Что за гнилой ублюдок тут копался⁈
Он рванулся к яме, словно не верил своим глазам, и заглянул внутрь. Пусто. Ни сундука, ни единой монеты. Только влажная земля и корни пальмы, оголившиеся от раскопок.
