— НЕЕЕЕТ! — рёв Австралийца прокатился по джунглям, распугивая всё живое в радиусе мили. — Чтоб мне кровью харкать! Чтоб мои кишки акулы сожрали! Кто-то побывал здесь раньше нас!
Он с силой вонзил саблю в рыхлую землю. Лезвие ушло по самую рукоять, но пират только разозлился ещё больше.
— Капитан, — нерешительно окликнул его боцман, почёсывая выцветшую от солнца и соли татуировку на предплечье. — У нас… э-э… проблема похуже.
— Что может быть хуже пустого тайника, недоумок⁈ — Австралиец развернулся, пот и грязь стекали по его перекошенному лицу.
— Там, в роще, — боцман указал за спину, — мы нашли Одноглазого Джека и Костлявого Тома.
— И какого хрена они там прохлаждаются, когда должны были охранять мой клад⁈ — Австралиец подскочил, хватаясь за рукоять сабли. — Я с них шкуру спущу и высушу на рее!
— Боюсь, кэп, с них уже никто ничего не спустит, — боцман сплюнул. — Оба сдохли. Порезали друг друга насмерть, судя по всему. Вокруг столько пустых бутылок рома, что можно корабль загрузить.
Австралиец проклял всё на свете, используя выражения, от которых покраснели бы даже самые закалённые портовые шлюхи. Потом, тяжело дыша, направился за боцманом.
На небольшой поляне, окружённой кустарником, лежали два тела. Судя по распухшим лицам и запаху, подохли они не меньше недели назад. Один скрючился, сжимая окровавленный бок, второй раскинулся на спине с ножом, торчащим из груди. Вокруг валялись бутылки из-под рома — не меньше дюжины, некоторые разбиты и использованы как дополнительное оружие.
— Гнилые мозги и вонючие потроха! — Австралиец пнул ближайшую бутылку, и та с жалобным звоном откатилась в кусты. — Эти безмозглые моллюски надрались до чёртиков и перерезали друг друга, пока какие-то ублюдки выкапывали МОЁ золото!
Он развернулся и зашагал обратно к яме, бормоча такие проклятия, что матросы крестились и сплёвывали через левое плечо. У разворошенного тайника Австралиец опустился на колени и принялся внимательно осматривать края ямы, словно надеялся найти хоть какую-то зацепку.
И вдруг замер. В корнях пальмы, частично оголённых раскопками, виднелся клочок ткани. Он аккуратно извлёк его и поднёс к глазам. Выцветший кусок грубой шерстяной одежды — такую не носят в тропиках. Только в холодных северных странах.
Австралиец поднёс тряпку к лицу, принюхался, как гончая, втягивая запах.
— Русские, — процедил он сквозь зубы, и глаза его опасно сузились. — Тысяча чертей мне в печень, если это не северяне! Только они носят такую дрянь!
Он сжал тряпицу в кулаке так, что костяшки побелели. Глаза полыхнули бешенством — словно два портовых фонаря во время шторма.
— Я выслежу этих крыс, кем бы они ни были, — прорычал он, и матросы невольно отступили. — И когда найду… я подвешу их за кишки на мачте, выколю глаза и скормлю им же, пока буду медленно снимать кожу полосками! Клянусь своим черным флагом, они будут умирать неделями, моля о смерти каждую секунду своей гребаной жизни!
Пока солнце медленно тонуло в океане, заливая воду кровавыми отблесками, Австралиец поклялся такой страшной клятвой, что даже самые бывалые головорезы побледнели. Его ярость была подобна урагану, сметающему всё на своём пути.
А где-то в шумном Аль-Джабале Вася-Навык и Шапа продолжали сорить золотом из украденного сундука, не подозревая, что сами превратились в дичь, за которой охотится самый опасный хищник Аравийского моря.
Проснулся от едва уловимого шороха — мои инстинкты работали даже сквозь сон. Рука автоматически скользнула под подушку, где обычно прятал нож, но замерла на полпути, так как в кресле у окна сидела Рита.
Сначала я решил, что ещё сплю. Она походила на видение — лучи восходящего солнца подсвечивали её силуэт, превращая тонкую ткань ночной рубашки почти в прозрачную. Волосы, обычно собранные в практичную причёску, свободно рассыпались по плечам.
— Доброе утро, соня, — тихо произнесла она, заметив, что я открыл глаза.
Я приподнялся на локтях, чувствуя себя как мешок с картошкой после недельного хранения.
— Какого чёрта? Солнце едва встало, — пробормотал я, пытаясь прочистить мозги от остатков сна. — Что на этот раз? Война с Китаем или восстание племён в Африке?
Рита пересела на край моей кровати — так близко, что запах жасмина от её волос ударил по всем фронтам сразу. Тонкая ткань ночной рубашки обрисовывала её фигуру так, что утренний «подъём» случился мгновенно, и мне пришлось спешно натянуть одеяло повыше.
— У меня новости, — она наклонилась, понизив голос до шёпота, случайно (или не совсем случайно…) давая мне отличный вид на ложбинку между грудей. — На рассвете прибыл гонец от Зимина из консульства. Фахим перегруппировал силы — часть отрядов движется к южной границе владений клана Аль-Нахар.
Сон как ветром сдуло. Я полностью сел, натягивая одеяло повыше — спать голым в такую жару было единственным разумным решением, но сейчас некоторые части тела явно напоминали о своём существовании.
