— Знаешь, эти местные смотрят на меня, будто я собираюсь украсть их верблюда, жену и все фамильные драгоценности. Причем, разом. — Он повернул голову и сощурился. — А у тебя рожа человека, который хочет предложить что-то авантюрное.
— Ну не сказал бы, что прям авантюрное, но ты точно заинтересуешься.
Филя мгновенно выпрямился.
— Выкладывай. Что угодно лучше, чем пялиться в эти чёртовы стены ещё два часа. Я пересчитал все трещины на потолке. Их сорок две, если что.
Он уже натягивал сапоги, даже не дожидаясь моего ответа.
— И только попробуй сказать, что мы идём пить чай с местной знатью, — пригрозил он, выуживая из-под подушки второй кинжал.
Я прикрыл дверь и понизил голос:
— Ничего подобного. Зимин прислал записку с наводкой. В торговом квартале есть заведение «Красная роза». Там нас ждёт человек, который может кое-что знать о планах Фахима.
— Шпионские игры среди бела дня? — усмехнулся Филя, закрепляя кинжал в рукаве. — И повод свалить из этой тюрьмы до отъезда? Я в деле!
Он бросил взгляд в зеркало, пригладил рыжие вихры и ухмыльнулся:
— Кстати, «Красная роза» звучит как название борделя. И если это так, то задание внезапно стало еще интереснее.
Торговый квартал Аль-Джабаля даже в утренние часы напоминал растревоженный муравейник, только вместо муравьев здесь кишели люди всех оттенков кожи и наречий. Улицы петляли как пьяный матрос после недельного запоя, создавая лабиринт, в котором сам дьявол мог бы заблудиться. Вымощенные выщербленными от времени плитами, они судорожно сжимались до ширины плеч, а потом неожиданно расходились в крошечные площади, где под сенью потрепанных тентов продавцы устраивали настоящий театр абсурда.
Воздух здесь был густым коктейлем из запахов — пряности и благовония сражались с вонью гниющих отходов и пота немытых тел. В ноздри врывались то аромат жарящегося на углях мяса, то приторная сладость восточных десертов, то едкий дым кузниц, где мастера выковывали причудливые безделушки для богатых господ.
Вся эта какофония звуков, красок и запахов словно накрывала с головой, как огромная волна. Купцы орали так, будто спасали свои семьи от неминуемой гибели, выкрикивая цены и расхваливая товар. Тощие работяги, согнувшись как вопросительные знаки, тащили тюки размером с небольшого верблюда. Тут же шныряли дети с руками быстрее, чем у профессиональных карманников, и глазами хитрее, чем у старых лисиц.
В этом хаосе действовала собственная, понятная только местным, система координат: «Через два лотка от одноглазого старика, потом мимо женщины, торгующей синими бусами, затем налево у тухлого верблюжьего копыта». Иностранцы здесь были как слепые котята, обреченные блуждать кругами, пока какой-нибудь хитрец не решит «помочь» за небольшое вознаграждение, которое обычно оказывалось не таким уж и небольшим.
— Тут и заблудиться недолго, — проворчал Филя, отбиваясь от шустрого мальчугана, который пытался повесить ему на шею дешевые бусы якобы «от сглаза». — Как думаешь, этот Зимин специально выбрал место в такой дыре, чтобы его тяжелее было выследить?
— Благодарю за заботу, — ухмыльнулся рыжий, отряхивая плечо. — Погоди, тебе не кажется, что нас водят за нос? «Красная роза» звучит как название из дешевого романа про шпионов. Почему бы просто не встретиться в консульстве?
— Консульство всегда под наблюдением, — я оглянулся, машинально проверяя, нет ли хвоста. — Уверен, что люди Фахима следят за каждым, кто входит и выходит.
«Красную розу» мы нашли в узком закоулке, куда едва проникал солнечный свет. Заведение располагалось между ювелирной лавкой и чайханой, и выглядело заметно богаче окружающих строений. К входу вели две мраморные ступени, потертые от времени и множества посетителей. Массивная дверь из темного кедра была украшена старыми бронзовыми накладками с зеленоватым налетом, а над входом висела выцветшая вывеска с изображением красного цветка, который с годами потерял яркость и четкость очертаний.
У дверей стоял массивный вышибала. Его крупное лицо было покрыто оспинами, а тяжелый взгляд внимательно изучал каждого посетителя, оценивая и внешний вид, и вероятную платежеспособность.
— Мать моя, это что за скала на входе? — пробормотал Филя, кивая на вышибалу. — По сравнению с ним даже наш Серый выглядит недокормленным подростком.
— Видимо, местная специя в еде творит чудеса, — я ухмыльнулся. — Может, взять образец для Серого? Представляешь, если он ещё подрастёт? Тогда с нами точно никто не будет связываться.
Мы приблизились к дверям, и вышибала смерил нас взглядом, от которого желудок совершил сальто. Его глаза, запавшие в глазницы, окруженные бровями размером с мертвых крыс, остановились на мне.
— Что нужно? — его голос напоминал звук камней, перемалываемых в песок.
— Дорогу, бугай, — я шагнул вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Или тебя вынесут вместе с этой дверью.
Вышибала смерил меня тяжелым взглядом и молча отступил. Такие, как он, быстро чуют, когда лучше не нарываться.
