— Вы правы, — кивнул я. — Одними речами войну не выиграешь. Но у нас есть то, чего нет у Фахима. То, что может изменить ход всей кампании.
— И что же это? — насмешливо спросил араб.
Я глубоко вздохнул, чувствуя, как татуировка на груди начинает пульсировать теплом. Настало время показать им, с кем они имеют дело.
— Древняя магия, — произнёс я, медленно активируя свой Покров.
Голубоватое сияние вспыхнуло вокруг меня, заливая зал холодным светом. Но это было только начало. Я сосредоточился на связи с друзьями — серебристые нити тянулись к Рите, золотистые к Филе, изумрудные к Серому. Медальон-татуировка на груди засветился ярче, и я почувствовал, как их силы вливаются в мою.
Моя аура заиграла новыми красками — голубой фон прорезали золотистые всполохи орлиного дара, серебристые искры совиной мудрости, зеленоватые узоры ящериной мощи. Воздух в зале стал плотнее, наполнился электричеством приближающейся грозы.
— Бес-Бесуа Аль-Азрак! — прошептал один из младших шейхов, и я уловил в его голосе благоговейный ужас. — Синий Демон!
— Легенда Аль-Зарка, — добавил другой, и его рука инстинктивно метнулась к амулету на груди. — Повелитель четырёх стихий!
Кадир медленно поднялся, его лицо побледнело под загаром. Кинжал дрожал в его руке.
— Это… это правда? — прохрипел он. — Ты носитель древней крови?
— Я ношу в себе силу, которая спала веками, — ответил я, позволяя ауре разгореться ещё ярче. Пламя поднялось почти до потолка, отбрасывая странные тени на стены. — Силу, которая однажды уже прогнала захватчиков с этих земель. И она проснулась именно сейчас, когда Аравии снова грозит порабощение.
Шейх Утренней Росы опустился на колени, его скепсис испарился как роса под палящим солнцем.
— Прости мне мои сомнения, повелитель, — пробормотал он. — Я не знал…
— Не повелитель, — я погасил ауру, возвращая залу обычное освещение. — Союзник. Тот, кто пришёл помочь свободному народу остаться свободным.
В зале воцарилась гробовая тишина. Все переваривали увиденное. Наконец Мурад медленно поднялся, и на его лице играла торжествующая улыбка.
— Теперь вы понимаете, — произнёс он, обводя взглядом собравшихся, — почему я верю в нашу победу? У нас есть нечто большее, чем золото и оружие. У нас есть сила предков, благословение самой пустыни.
Зара неожиданно поднялась со своего места. Её глаза лихорадочно блестели, а пальцы слегка дрожали — но теперь не от страха, а от воодушевления.
— Клан Золотых Копыт остаётся с шейхом Мурадом, — объявила она, её голос звенел как натянутая струна. — Пусть весь мир узнает, что мы не склоняем головы перед теми, кто пытается купить нашу честь! Даже если это значит идти против воли моего родителя.
По залу пронесся удивленный шепот. Все знали, что старый шейх Золотых Копыт приказал дочери вернуться домой. И все понимали, что своим решением она рисковала не только положением, но, возможно, и жизнью.
Но именно её слова в сочетании с демонстрацией древней силы окончательно прорвали плотину сомнений. Один за другим шейхи начали высказываться в поддержку сопротивления. Если даже дочь могла восстать против отца ради правого дела, а рядом с ними стоял носитель легендарной магии, то как могли они проявить меньшее мужество?
— Клан Красных Песков будет сражаться! — провозгласил Кадир, выхватив кинжал и ударив клинком о собственную ладонь до крови. — До последней капли крови! Синий Демон ведёт нас — мы не можем проиграть!
— Утренняя Роса к вашим услугам! — добавил шейх, всё ещё не вставая с колен. — Наши сабли и наши жизни — в распоряжение носителя древней силы!
Мурад медленно поднялся, положив руку на рукоять сабли, и впервые за время встречи на его лице появилась хищная улыбка.
— Братья, — произнёс он, обнажая саблю, — сегодня мы пишем новую страницу истории. Страницу, которую прочтут наши потомки с гордостью. И пишем её кровью наших врагов!
Флагманский корабль Австралийца медленно резал носом зеленоватые волны Аравийского моря. Изодранные в недавнем шторме паруса хлопали на ветру, словно потрёпанные крылья раненой птицы, но даже в таком состоянии «Морской дьявол» оставался быстрейшим судном в водах залива. Искусно выполненная деревянная фигура акулы на носу, казалось, принюхивалась к соленому ветру, готовая вот-вот сорваться в смертоносный бросок.
На палубе царила неестественная тишина. Команда, обычно шумная и грубая, разделилась на небольшие группы, перешептывающиеся между собой. Одни сидели вокруг бочонка с ромом, мрачно уставившись в деревянные кружки, другие собрались у грот-мачты, периодически поглядывая на закрытую дверь капитанской каюты. Атмосфера напоминала пороховую бочку с тлеющим фитилем — и до взрыва оставалось совсем недолго.
Старый боцман Одноглазый Джек, седой моряк с шрамом через всё лицо и пустой правой глазницей, сидел на перевёрнутом ящике и методично чистил свой кинжал, то и дело бросая настороженные взгляды на группу молодых матросов у левого борта.
