Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза. Наконец Зара глубоко вздохнула и расправила плечи, словно сбрасывая невидимую тяжесть.
— Хорошо, — её голос окреп. — Я останусь. Но при одном условии…
Её слова прервал резкий стук в дверь. На пороге появился запыхавшийся слуга.
— Господин! Госпожа! Шейх Мурад срочно созывает совет. Все оставшиеся союзники уже собираются в главном зале.
Зара бросила на меня долгий, нечитаемый взгляд:
— Мы поговорим о моём условии позже. Сейчас нас ждут дела поважнее.
Главный зал Чёрного Замка гудел от напряжения. Шейхи спорили, перекрикивая друг друга — кто-то требовал немедленно сдаться, кто-то призывал к последнему бою. Даже толстые каменные стены, видавшие десятки войн, казалось, вибрировали от накала страстей.
Шейх Мурад восседал во главе стола как хищник, готовый к прыжку. Несмотря на мешки под глазами от бессонных ночей, его осанка оставалась безупречной, а взгляд — пронзительным. Властный жест его руки заставил всех замолчать, когда я появился в дверях.
— А вот и наш северный друг, — Мурад окинул меня оценивающим взглядом. В его голосе не было ни мольбы, ни отчаяния — только сталь. — Вернулся из царства мёртвых как раз вовремя, чтобы решить, стоит ли нам туда отправляться.
Я прошёл к столу, стараясь не хромать, хотя каждый шаг отдавался болью во всём теле.
— Вижу, не все спешат сбежать с тонущего корабля, — я окинул взглядом присутствующих, отмечая знакомые лица. — Или вы просто не успели собрать верблюдов?
По залу прокатился смешок — нервный, но искренний. Шейх Кадир из клана Красных Песков сплюнул на пол.
— Мы не крысы, чтобы разбегаться, — прорычал он, поглаживая рукоять кривого меча. — Но и не самоубийцы, чтобы идти против превосходящего врага без достойного плана.
Мурад поднял руку, останавливая нарастающий шум. Жест был спокойным, но властным — даже самые горячие головы мгновенно умолкли.
— Войны выигрывают не числом, а умением, — произнес он с холодной уверенностью человека, видевшего десятки сражений. — Фахим думает, что собрал непобедимую армию. Но любая армия слаба, когда командующий теряет голову.
Он сцепил пальцы перед собой, обводя взглядом каждого из присутствующих.
— Не нужно распылять силы на бесконечные стычки с его прихвостнями, — его голос был негромким, но каждое слово ложилось как камень в фундамент. — Один точный удар в сердце стоит сотни ударов по конечностям. Фахим думает, что загнал нас в угол, но не понимает, что загнанный зверь опаснее всего.
— Красивые слова, — хмыкнул мужчина из клана Утренней Росы, худощавый мужчина с глазами цвета пустыни. — Но как это сделать, когда он окружён огромной армией?
Я шагнул вперёд, к центру зала, привлекая всеобщее внимание. Время ходить вокруг да около закончилось.
— Шейхи и представители великих кланов, — начал я, обводя взглядом всех собравшихся, — давайте взглянем правде в глаза. Ситуация мрачная. Фахим собрал под свои знамёна большинство кланов. У него британское оружие, иностранные советники и деньги колонизаторов. Казалось бы, разумнее всего сейчас склонить голову и признать его власть.
По залу пронёсся шепоток, некоторые шейхи неловко заёрзали.
— Но знаете, что произойдёт потом? — продолжил я, намеренно повысив голос. — Фахим — лишь марионетка в руках британцев. Сегодня они дают ему оружие и деньги, а завтра предъявят счёт. Только вот расплачиваться по нему будете вы. Своими землями, своей независимостью, жизнями своих детей и подданных. Вы готовы к такому исходу?
Шейх Кадир, чьи воинственные усы подрагивали от сдерживаемых эмоций, выхватил кинжал и вонзил его в деревянную столешницу:
— Ты складно говоришь, северянин, — проскрежетал он, — но чем власть русского царя лучше британской короны? Ты предлагаешь нам сменить одно ярмо на другое?
Я улыбнулся, ожидая этого вопроса:
— Разница в том, шейх Кадир, что Россия никогда не покупала арабских вождей. Мы не раздаём титулы и не платим золотом за предательство. Мы предлагаем честный союз — торговлю, обмен знаниями, взаимную защиту. Но мы не лезем в ваши внутренние дела и не указываем, как вам жить.
— А как же твоё присутствие здесь? — прищурился представитель клана Утренней Росы. — Разве это не вмешательство?
— Я здесь по личной просьбе шейха Мурада, как друг его семьи, — парировал я. — Не как представитель власти. И когда всё закончится, я уеду, не требуя ни земель, ни почестей, ни привилегий. Можете ли вы сказать то же самое о британских советниках Фахима?
В зале воцарилась тишина. Даже угрюмый Кадир кивнул, признавая силу моих аргументов.
— Хорошо сказано, северянин, — проворчал он. — Может, в твоих жилах и течёт холодная кровь, но говоришь ты как истинный сын пустыни.
— Но красивые слова не выиграют нам войну, — вмешался один из арабов, поднимаясь со своего места. — У Фахима тысячи воинов, британское оружие, золото для наёмников. А у нас что? Пара сотен сабель против армии?
Одобрительный ропот прокатился по залу. Я видел, как сомнения снова закрадываются в души шейхов. Слов было недостаточно — им нужно было увидеть силу.
