И, наконец, в-третьих — в углу, привязанный к моему письменному столу толстой верёвкой, стоял громадный кабан. Настоящий, мать его, кабан с блестящей щетиной и рылом, обмотанным моей парадной рубашкой, которая теперь годилась только для растопки печи в крестьянской избе.
— Очухался, герой-любовник? — раздался ледяной голос Риты, и только тогда я заметил, что у кровати стоят мои друзья.
Рита с таким выражением лица, будто проглотила лимон целиком. Филя, пялящийся на кабана с детским восторгом. И Серый, похожий на каменное изваяние с Невского проспекта, только без голубиного дерьма на плечах.
— Сеня, ты хоть понимаешь, что мы чуть с ума не сошли? — продолжила Рита. — Мы весь Петербург перерыли! Каждый грёбаный закоулок! Думали, тебя уже вскрыли как устрицу в дорогом ресторане и скормили рыбам в Неве!
Я попытался сесть, но моя голова тут же решила совершить кругосветное путешествие, не покидая черепной коробки.
— А мы еще волновались! — подхватил Филя, продолжая таращиться на кабана. — Думали, тебя эти отморозки в черных костюмах ушатали, а ты тут… — он обвёл рукой комнату, указывая на батальон пустых бутылок из-под крепкой настойки Фомича, разбросанных как после артиллерийского обстрела. — Развлекаешься.
— Слушайте, — я с трудом выдавил из себя слова, — я нихера не помню. Вообще. Последнее, что в башке крутится — как те ублюдки в переулке дали дёру после вспышки моего Покрова.
Рита посмотрела на меня как коршун на жирного хомяка, а потом её взгляд смягчился:
— Вот же… уродство! Ты не врёшь. Твоя аура показывает стопроцентный провал в памяти.
— Что, серьёзно? — Филя посмотрел на меня с недоверием. — Ты ничего не помнишь? Ни как устроил дебош в «Трёх Баронах»? Ни как дрался с матросами? Ни как представлялся всем «Артемием, внебрачным сыном градоначальника»?
— Чего? — я пытался осмыслить услышанное. — Какой, нахрен, Артемий?
— А как насчёт контейнера? — тихо спросил Серый, наконец подав голос. — Что с ним в итоге стало?
Я попытался сконцентрироваться, но всё было как в тумане:
— Там был… Реликт. Он засветился, прям как мой Покров. Я открыл его и… — мой голос оборвался, а в висках запульсировала тупая боль. — Блядь, ничего больше. Как отрезало.
В этот момент девица рядом со мной зашевелилась и сонно пробормотала:
— М-м-м, Артемий, дорогой… Ты обещал показать, как твой кабан танцует на задних копытах…
Всё замерло. До нас наконец-то дошло, что мы тут не одни. Девушка села на кровати, даже не потрудившись прикрыться одеялом, и уставилась на незнакомцев.
— А вы кто такие? — сонливость девицы как рукой сняло. Она прищурилась, обводя всех подозрительным взглядом. — И почему называете моего Артемия Сеней?
— Слушай, красавица, — Рита шагнула вперёд, скрестив руки на груди. — Во-первых, никакой он не Артемий. Его зовут Сеня, и он студент, а не сын градоначальника. Во-вторых, у тебя есть ровно тридцать секунд, чтобы одеться и свалить на все четыре стороны!
— Что⁈ — возмутилась девица, натягивая одеяло до подбородка. — Да как ты смеешь! Артемий, скажи ей!
— Эм… — беспомощно произнес я.
— И вообще, чего ты здесь сосками светишь⁈ — Рита сверкнула глазами, и её Покров проявился ярче. — Нашла свое истинное призвание?
Филя хохотнул, пока Серый беззастенчиво пялился на обнаженную девушку.
— Ты… ты… — девица задохнулась от злости, но, увидев выражение лица Риты, быстро начала собирать вещи, чуть не опрокинув стакан с остатками настойки. — Я всё расскажу твоему отцу, Артемий! Увидишь, чем это, мать твою, кончится!
— В подробностях расскажи! — с серьезным выражением лица оживился Филя. — Про то, как таверну разгромил, про незакрытый счет в двух других, и про то, как охраннику в морду зарядил. Прямо скажи, что Артемий вел себя как последняя скотина и его обязательно надо выпороть на главной площади!
Мы с Ритой уставились на него с таким охреневшим видом, что Филя только рукой махнул.
— Да знаю я этого Артемия, — подмигнул он. — Наследничек градоначальника, избалованный ублюдок. Пусть ещё и за твои художества получит. Так сказать, двойное наказание за предыдущие грехи. Его папаша как раз строгостью славится.
Девица, злобно бормоча проклятия, быстро натянула платье и выскочила из комнаты, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.
— Вот это я понимаю — прогнала конкурентку, — ухмыльнулся Филя. — Рита, если б не знал, что ты аристократка, подумал бы, что ты базарная торговка, защищающая своего мужика от соперницы. Отличное представление!
— Заткнись, — процедила Рита, но её щёки слегка порозовели. — У нас тут настоящий бардак, если ты не заметил.
— Заметил, — Филя подмигнул мне. — Особенно то, как в тебе проснулась ревнивая жена.
— Ещё слово, Ветрогонов, и я использую твои яйца как мишень для силовых упражнений, — пообещала Рита, но в её голосе звучала скорее смущённая досада, чем настоящая злость.
