— В «Императорском клубе» мы играем по правилам, — его тонкие губы изогнулись в подобии улыбки. — Нейтральная территория… удобная условность для деловых встреч. Но не забывайте, молодой человек, эта защита не распространяется за его пределами.
— Тем ценнее возможность цивилизованного разговора здесь и сейчас, — я улыбнулся, не разрывая зрительного контакта. — Уверен, мы оба предпочитаем решать вопросы без… лишнего шума.
— Красивые слова. Но мне кажется, вы блефуете, — произнёс он, однако в голосе не было уверенности. — Так что я приму вашу ставку.
— Проверим, — я открыл карты и развернул их веером на столе. Флеш-рояль. Высшая комбинация в покере.
Пахомов смотрел на мои карты несколько долгих секунд, затем медленно перевернул свои. Каре валетов — сильная комбинация, но недостаточная против моей.
— Впечатляюще, — он откинулся на спинку стула, разглядывая меня с новым интересом. — Очень впечатляюще. Но это ведь только карты, не так ли?
— Карты — это жизнь в миниатюре, — я забрал выигрыш, внутренне ликуя, но сохраняя внешнее спокойствие. — Всё дело в том, когда рискнуть, а когда сбросить карты. И, конечно, в том, чтобы знать, когда твой противник блефует.
Пахомов задумчиво постукивал пальцами по столу, разглядывая меня с холодным интересом коллекционера, оценивающего редкий экспонат.
— И это всё? — произнёс он наконец, слегка приподняв бровь. — Вы просто собираетесь уйти? После такой… впечатляющей партии?
Вот здесь нужно быть тоньше и предложить встречу. Так я смогу отвести от себя подозрения, когда он узнает о случившемся.
— Ну почему же, — я небрежно перебросил выигранную фишку между пальцами. — Думаю, мы с вами можем наладить весьма взаимовыгодное сотрудничество. Особенно теперь, когда меня отчислили из Академии Покрова и я, скажем так… свободен от прежних обязательств.
Пахомов сцепил пальцы, его лицо оставалось непроницаемым, как маска из фарфора. Несколько мгновений он изучал моё лицо, словно пытаясь прочесть невидимый текст.
— И чего же вы хотите, Вольский? — спросил он наконец, выделяя каждое слово с едва уловимой угрозой.
— Аудиенции, — ответил я с деловитой простотой. — Возможности поговорить без лишних ушей. Я могу рассказать много интересного о действиях Корнилова и его людей. Возможно, мы даже сможем решить вопрос с вашим пропавшим артефактом… взаимовыгодным образом.
Пахомов пристально смотрел на меня, и я чувствовал, как его Покров прощупывает меня, пытаясь выявить ложь или подвох. Я внутренне напрягся, но сохранил уверенную улыбку. Чертов Покров Ворона… никогда не знаешь, чего от него ожидать.
— Хорошо, — он кивнул после долгой паузы. — Завтра в полдень. Я пришлю экипаж к Академии Покрова.
— Договорились, — я поднялся, собирая выигрыш. — Было приятно сыграть с вами, Василий Дмитриевич.
Он тоже встал, и наши глаза оказались на одном уровне.
— И ещё кое-что, Арсений, — его голос стал тихим и опасным. — Если вы меня обманываете… это будет наша последняя встреча.
— Я всегда держу слово, — ответил я с максимальным спокойствием, на которое был способен.
В этот момент к столу стремительно подошёл мужчина — высокий, худощавый, с бесстрастным лицом. Он наклонился к своему хозяину и что-то быстро прошептал ему на ухо. Я не расслышал слов, но по тому, как моментально изменилось лицо Пахомова, стало понятно: наш план сработал.
Глаза Пахомова сузились, черты лица заострились, а вокруг его фигуры внезапно вспыхнуло иссиня-чёрное свечение — Покров Ворона проявился с такой мощью, что воздух вокруг словно сгустился.
— Как это возможно… — процедил он сквозь стиснутые зубы, не глядя на меня, будто уже забыв о моём существовании.
Не теряя ни секунды, я развернулся и направился к выходу, сохраняя спокойный шаг, хотя каждый нерв кричал о необходимости бежать. План сработал идеально — ребята успешно проникли в особняк и нашли то, за чем мы охотились. А я выполнил свою часть, удерживая Пахомова в клубе достаточно долго.
Покидая «Императорский клуб», я позволил себе мимолетный вздох облегчения. Нервы звенели, но игра стоила свеч. Где-то в этот самый момент Рита и Серый должны были уже заканчивать свою часть операции.
Я ускорил шаг, растворяясь в вечернем Петербурге. Пахомов рано или поздно узнает о пропаже и, скорее всего, вспомнит о подозрительно своевременном визите дерзкого студента. Оставалось надеяться, что запутанные следы дадут нам фору — достаточную, чтобы успеть разобраться с Реликтом.
Тусклые фонари отбрасывали призрачные тени на брусчатку, а в воздухе витало предчувствие приближающейся бури. И это касалось не только погоды.
Серый застыл в тенях, прижавшись спиной к холодной стене особняка Пахомова. Английская набережная, обычно оживлённая днём, сейчас казалась вымершей — лишь редкие фонари бросали тусклый свет на брусчатку, да речная вода плескалась где-то внизу. Огромная громада дома, чёрная на фоне ночного неба, возвышалась перед ним как неприступная крепость.
