Я напрягся. «Изменить маршрут посылки» на языке таких, как Лихой, обычно означало грабёж среди бела дня. Я обменялся взглядами с Ритой. Она едва заметно покачала головой — плохой знак. Интуиция Совы не так часто ошибалась, и если Рита чувствовала неладное, то стоило прислушаться.
— Продолжай, — всё же сказал я, игнорируя предупреждение. В конце концов, я только что провалил экзамен, и перспектива отчисления дышала мне в затылок. Терять было особо нечего. — Что за посылка?
Лихой расплылся в широкой улыбке, показывая не самые ровные зубы. Он быстро огляделся и вытащил из внутреннего кармана своего пальто потрёпанную, сложенную несколько раз бумагу. Судя по желтизне и потёртостям на сгибах, карта была старой или намеренно состаренной.
— Вот, — он развернул её на столе, придавив углы кружками, чтобы бумага не сворачивалась. Это была карта части Петербурга с отмеченным красными чернилами маршрутом и какими-то пометками на полях. Почерк был неразборчивый, словно писавший куда-то торопился. — Слушайте и не перебивайте.
Он наклонился ещё ниже, и мы невольно подались вперёд, образуя тесный круг заговорщиков.
— Через три дня по этому маршруту повезут артефакт, — Степан говорил вполголоса, но с таким азартом, будто только что нашёл карту к сундуку с золотом. — Штука старая, редкая и стоит, как бюджет небольшого города. Перевозят в каком-то навороченном магическом контейнере. Возможно, просто декоративная безделушка, но при этом дико ценная. Коллекционная вещь, понимаете? Перевозчик — обычный курьер, даже не маг. Охрана — минимальная, для виду. Пара стражников, не больше.
— Откуда информация? — спросила Рита, постукивая пальцами по столу. В её глазах мелькнуло серебристое свечение — Покров Совы активировался, пытаясь почувствовать ложь.
Я заметил, как Лихой на долю секунды отвёл глаза, словно не мог выдержать этот пронизывающий взгляд. Крошечная деталь, но она не ускользнула от моего внимания.
— От надёжного человека, — быстро ответил он, отхлебнув эля для храбрости. — Старый друг в столичной курьерской службе. У него доступ к закрытым маршрутам. Инсайдерская информация, так сказать.
— И этот «старый друг» просто так сливает информацию о ценных грузах? — Рита скептически изогнула бровь, откидываясь на спинку стула. — Что-то не верится в такую бескорыстность.
— Ему нужны деньги, — Лихой пожал плечами, и в его голосе появились нотки искренности, которые я не ожидал услышать. — Жена больна, понимаешь? Лечение в частной клинике, всё такое… У нас же медицина какая — либо плати, либо помирай медленно и мучительно. В общем, он даёт наводку, мы делаем дело, он получает процент. Все довольны, никто не пострадал.
Слишком складно для правды, слишком много деталей. Обычно, когда Лихой начинал добавлять душещипательные подробности, это значило, что он лжёт и пытается отвлечь внимание.
— И что ты предлагаешь? — спросил я, внимательно изучая карту. Маршрут проходил по не самым оживлённым улицам Петербурга, но и не по совсем уж глухим переулкам. Умно — не привлекать внимание слишком тихим маршрутом.
— План простой, — Лихой воодушевился, видя, что я проявляю интерес. Его руки летали над картой, показывая точки и объясняя детали. — Перехватываем груз на этом участке, — он ткнул пальцем в отмеченное место, где улочка делала крутой поворот, образуя идеальное место для засады, — меняем маршрут, доставляем артефакт по другому адресу. Там нас уже ждут люди, которым эта штука нужна. Деньги — на месте. Чистый расчёт, никаких отсрочек. Делим на пятерых. По-братски.
— А сколько? — подал голос Серый, который до этого внимательно слушал, не вмешиваясь в разговор.
— Сто тысяч рублей, — Лихой произнёс сумму с таким видом, словно только что объявил, что мы все получили титулы наследных принцев.
Я присвистнул. Сто штук — это был пропуск в другую жизнь. Для каждого из нас — кроме, разве что, Риты. Она и без того родилась с золотой ложкой во рту.
— Слишком много для «просто декоративной безделушки», — заметила Рита, и я мысленно поблагодарил её за здравомыслие. Кто-то из нас должен был сохранять ясную голову.
— Ты же знаешь аристократов, — ухмыльнулся Лихой, разводя руками. — Они готовы отвалить состояние за какую-нибудь древнюю побрякушку, только чтобы похвастаться перед другими богатеями. «Смотрите, у меня есть штуковина, которой тысяча лет! Она стоит как ваш особняк!» — он скорчил гримасу, пародируя надменного аристократа.
Филя уже практически вибрировал от возбуждения, не в силах усидеть на месте:
— Звучит отлично! Я в деле! — Он потёр руки, словно уже считал свою долю. — Когда начинаем?
— Подожди, — я положил руку ему на плечо, удерживая от преждевременного энтузиазма. — Давай сначала всё обдумаем. Где гарантии, что нас не подставят? Что это не ловушка? Не хочу снова оказаться в тюрьме, и на этот раз без возможности откупиться.
Лихой выпрямился и внезапно посерьёзнел. Он подался вперёд, глядя мне прямо в глаза с такой интенсивностью, что мне стало не по себе. Его обычная маска показного веселья исчезла, и проступило что-то другое — расчётливое, даже жёсткое.
