Но остальные? Что заставило дряхлого немощного Нор-Крахта преодолеть такую дорогу? Почему Но-ард, слегший с лихорадкой где-то в глубинах подгорных пещер Туманного хребта, не побоялся отпустить на совет своего теперь единственного, и - увы - несовершеннолетнего сына? Только ли сожаление о несбывшейся надежде возвеличиться, получить великий титул Надорра для своего старшего, но теперь потерянного сына. Кесарваху едва исполнилось пятнадцать, он слегка робел, украдкой облизывал пересохшие губы и поминутно оглядывался на приставленного к нему дядьку, дородного хмурого Таваза, доверенное лицо дорра Но-арда. Зачем они здесь? Неужели боль за поруганное врагом отечество наконец заставила всех сделать единственный верный вывод: пора действовать, и действовать сообща? Или причина куда более прозаична: нашлась пропавшая наследница - пора делить власть?
Привычно читаю на лицах раздражение, скрытую неприязнь, страх, любопытство и даже скуку. Вот только раньше я могла без помех разглядывать их со стороны, а теперь не могу. Я сижу во главе стола. Разглядывают меня, дерзнувшую возглавить Совет Меча.
Самой первой реакцией на мое появление из узких створок дверей на дальней стене зала было удивление, переросшее в шок, когда я миновала обычно отведенное мне на советах место - кресло чуть позади и справа, и спокойно села за стол.
Женщинам на Совете Меча не место, но на деле это вещь не совсем из ряда вон выходящая: в истории Лакита была знаменитая воительница Лайна Думхергская, дослужившаяся до чина наместника стратиота, была и Надорра Варна, взявшая власть в свои руки, когда ее муж, Надорр Норкол, был ранен в спину и парализован до конца дней своих, и другие... Но то были женщины, известные своим незаурядным умом, силой и властностью. А кто была я? Едва миновавшая совершеннолетие незамужняя девица, пусть и дочь Надорра, на полгода сбежавшая из занятой врагами страны? Да, именно такой я себя и представляла. Да, именно так на меня и смотрели. Во взглядах большинства собравшихся в зале мужчин, за исключением разве что гвардейцев - в их пустых и тщательно прикрытых веками (по долгу службы) глазах не отражалось ничего, и тех людей, что пришли со мной, - я видела скрытую досаду и желание перейти побыстрее от пустопорожней болтовни к делу. А то, что ничего не значащая болтовня будет, они не сомневались - ведь кто-то обязательно соизволит потешить самолюбие молодой Надорры.
Я понимала, о чем они думают.
Я легко улыбнулась уголками губ и мимолетно обвела глазами зал. Длинный, узкий, высокий чертог со столь же узкими, длинными и высокими окнами как нельзя более кстати подходил для подобного рода собраний. Строгость линий, отсутствие излишеств, наспех подвешенные штандарты с родовыми знаками-сигнами, собачий холод, от которого не спасали даже подбитые мехом одежды... До недавнего времени и сама старинная крепость Арун была заброшена: исконное владение Каскоров, она нечасто посещалась Надоррами, а если и посещалась, то ненадолго. Округлая долина, где располагался Арун, имела лишь два въезда и оба были перекрыты стоявшими у основания перевалов крепостицами со сдвоенными башнями. Отвесно вздымающиеся скалы, окружавшие долину, были лучшим прикрытием от непрошенных гостей, а небольшой егерский отряд мог защищать себя и насельников крепости от любого врага сколь угодно долго. Сам же восьмибашенный, вздымающийся вверх Арун прилепился к монолитной стене утеса в северной части долины и подступы к нему усиленно охранялись.
Сейчас в этой небольшой и тщательно укрепленной крепости собралась большая часть лакитского королевского двора. Цвет ее общества, можно сказать.
- Возблагодарим Создателя за возможность собраться, - спокойно произнесла я с детства привычную фразу, вполоборота повернувшись к архонту и двум его служкам, несущим необходимые для ритуала принадлежности, - И да пошлет Он собравшимся твердость духа, крепость ума и незыблемость чести.
Худой как щепка Верховный архонт Бавар бросил на меня сверху вниз испытующий взгляд, дождался, пока я поднимусь, пока поднимутся все остальные, почтительно склонят головы, и прочел слова начальной молитвы, сопровождаемые густым ароматным дымом из кадильниц. Я задержала дыхание, но мне стоило немалых сил не закашляться - то ли по недомыслию, то ли из-за излишнего усердия один из служек постарался сунуть чашу с горящей смолой, отгоняющей злое, почти мне под нос. Между тем второй служка зажег стоявшие на столе особые свечи в ажурных медных подсвечниках: пока идет собрание, огонь из храма Семи лампад должен гореть, неустанно напоминая собравшимся о мудрости Вечных и призывая скудоумных смертных к благоразумию.
А благоразумие нам потребуется, это уж точно.
- Мы собрали Совет Меча, чтобы решить, как нам быть дальше...
