- До нас дошли известия о том, сколь тяжким было Ваше возвращение в Лакит, Надорра. Надеюсь, с Вами не случилось ничего дурного? - губы Нор-Скалита еще выбрасывали холодно-вежливые ядовитые слова, а глаза уже прищурились в неодобрении. Меронец не стал перечить всеми уважаемому Нор-Крахту, но, как оказалось, к Оливии Каскор у него были свои счеты. И этим он собирался воспользоваться. Не станем говорить о том, как неприлично продавать собственную королеву человеку, уничтожившему королевство? Тогда давайте обсудим то, что эта самая королева из себя представляет и стоит ли она того, чтобы умирать за нее...
Я понимала, к чему ведет речь меронец. Еще бы! Надорра Лакита, как последняя простолюдинка, если не сказать куда хуже, сама добиралась через горы в сопровождении такого малого числа слуг. Ей приходилось спать под открытым небом, носить грубую одежду... При встрече с Эмайо я вдохновенно слепила байку о трех добрых слугах моего дяди, сопровождавших меня в пути и вынужденных вернуться в Харвизу, дабы скрыть свое инкогнито, и эта байка, обросшая по пути в Субейю подробностями, избавила меня от дальнейших распросов. Мне совсем не с руки были рассказы о том, что я путешествовала в обществе двух холостых мужчин, о которых только и знала, что имена.
Я достаточно изменила этикету, усевшись во главу стола, а еще больше тем, что отказалась от услуг придворных дам (на время Совета Меча, разумеется. Разве могла я без них обойтись в любое другое время? Они облепили меня стайкой растерянных домашних гусынь, как только я появилась в Аруне. И откуда только взялись? Кроме Маттии Нор-Нуаввы я и видеть никого не хотела), но обвинение в нечистоте могло бы пошатнуть мое и без того неустойчивое положение. Закон весьма суров к женщинам, уличенным в прелюбодействе, им грозило по меньшей мере заточение, однако у меня не было мужа, способного обвинить меня в чем-то подобном, да и оснований для обвинения не было. Но кому нужны веские улики? При умении и правдоподобных намеков может оказаться достаточно, а женщину, в чистоте и порядочности которой вы сильно сомневаетесь, продать Эльясу куда проще... и самим не так оскорбительно...
Пока у меня было единственное маленькое преимущество над мужчинами, сидящими в зале, - неожиданность. Большинство из них были столь шокированы моим появлением во главе стола, что предпочли сначала подождать, посмотреть, что будет дальше, полюбоваться тем, как я сяду в лужу. Они пока не понимали, глупостью ли вызвано мое поведение, вздорностью женщины, возомнившей себя правителем... или силой, холодной расчетливостью и умом. Неизвестно было и то, кто стоит за мной, и стоит ли его (их) опасаться. Они пока предпочитали молчать. Но это не надолго. Если я позволю собой хотя бы раз помыкнуть, эта свора диких псов разорвет меня на клочья...
- Тяжким, светлейший? - я позволила хорошо дозированному гневу заморозить мой голос, - Не более тяжким, чем пребывание здесь. Или Вы полагаете, мне не по силам простое путешествие? Мы не на мягких коврах Шела, светлейший, не забывайте этого, а ждать жалоб от Надорры даже Вам не простительно.
- Я... не это хотел сказать, - несколько растерявшийся из-за моего высокомерного тона меронец тщетно пытался восстановить свой гонор, - Мы беспокоились...
Хотелось бы верить.
- Беспокоиться стоит о том, что действительно важно. О том, например, что лично Вы можете предложить против ренейдов.
- Вы знаете, каково положение Мерона, Надорра, - гневно взвился илар. Его расстерянность прошла слишком быстро, последнее слово Нор-Скалит произнес сквозь зубы, но контроля над собой не утратил. Он слишком хорошо понимал, в чьем обществе находится и наживать врагов больше, чем нужно, не желал, - Мы разбиты и разорены, Надорра, Эльяс пустил нас по миру с сумой, а Вы спрашиваете, что я могу предложить?
- Так Вы прибыли сюда побираться и жаловаться? Достойнейшие и светлейшие, вы только на это способны?
От моего ледяного презрения у Нор-Скалита нервно дернулась щека, он отпрянул и с обидой осмотрелся по сторонам. Вся скорбь неправедно осужденного застыла на его крупном холеном лице. Но продолжить он не успел.
- Вы несправедливы к нам, Надорра, - Элевдар Нор-Аднон своим спокойствием и невозмутимостью резко контрастировал с пышущим негодованием меронцем. Его уверенность и некая покровительность в тоне, с какими он обратился ко мне, некоторых из присутствующих заставили удивленно переглянуться, - Мы не сидели сложа руки все это время. Мы собирали силы, чтобы ударить по Шелвахаре в нужный момент, вместе и слаженно. И это время пришло. Мы готовы. Нужно принять только одно решение - кто поведет в бой эти силы. Нужна голова, моя Надорра...
