- Для меня нет разницы, - фыркнул Ардаст, на глазах теряя свою самоуверенность, но пытаясь скрыть это надменностью и грубостью. Невысокий и щуплый, он заметно проигрывал на фоне рослых гвардейцев и людей Кемера, не говоря уже обо мне - пышущей гневом и ненавистью, - Династии Рыси придет конец, признаешь ты родственную связь со мной или нет. У меня не получилось сделать это раньше, полгода назад, зато теперь получится. И... знаешь, - юноша гаденько улыбнулся, - я могу и не отдавать тебя Эльясу. Это даже еще и лучше. Мне не нужны разговоры черни о том, что я продался ренейдам. В женах ты мне тоже не нужна - с тобой слишком много хлопот. Когда найдут твое бездыханное тело, Лакиту придется выбрать себе нового Надорра. А мой батюшка тоже не вечен, как всем известно. В последнее время он часто недужит...
- Ах ты, мразь, - мои кулаки взметнулись перед носом Ардаста, но прежде, чем я его коснулась, кто-то сзади перехватил меня и прижал так, что перехватило дыхание. Юный Юстиан-ард торжествующе улыбнулся и махнул рукой Кемеру и его людям. И моим Блистательным. Бывшим Блистательным...
Вдруг в круг света к моим ногам что-то упало. Глухой перестук костяшек заставил Ардаста недоуменно обернуться. Несколько секунд он молча рассматривал странное ожерелье из пожелтевших от времени и отполированных до блеска костяных фигурок, затем нагнулся. Предостерегающий крик одного из его людей, невысокого неказистого мужичка в просторном темном балахоне и подозрительно знакомым костяным ожерельем на шее, опоздал - Ардаст коснулся лежащего на камне украшения.
В тот же миг ноги мои подкосились, сердце ухнуло куда-то вниз, а голову резко закружило. Глоток воздуха застрял в моей груди, я успела только в сердцах ругнуться, недобрым словом поминая Махтира (или Граера?), как поплыла в забытье. Камень под ногами глухо содрогнулся (или это я содрогнулась?), до моих ушей донеслись отчаянные крики... Потом пропали и они.
Тихо. Где-то недалеко мерно капает вода. Безудержно плачет женщина. Отчаянно и глухо, прикрываясь, но тяжело и некрасиво шморгая носом. Впрочем, ее явно не волнует, слышит ли кто-нибудь.
Я попыталась встать. Слаба, но терпимо. Главное - свободна, руки и ноги не связаны. Значит, не в плену. Я с облегчением откинулась назад.
- Дирсена? - мой голос слаб, но женский плач разом стихает, - Со мной все в порядке...
- Да, Надорра.
Тусклый голос, замедленные движения. Заплаканные глаза Дирсены маячат передо мной, но радости в них от моего воскрешения я не вижу.
- Что случилось, Дирсена?
Прикрываю глаза, с замиранием сердца готовясь услышать худшее.
- Забарья, Весс, Ласкон... И Махтир... они все погибли...
И торопливое, будто сказанное быстро и не сказано вовсе:
- А Граер... Ктобу сказал, он может не выжи-и-и-ить..., - последний слог растянулся в отчаянный бабский плач, такой беспросветный, такой душераздирающий, что щемило сердце. Дирсена, искривив большой рот в плаксивой гримасе, согнулась и затряслась, носом уткнувшись мне в живот.
- Что произошло? - неловко поглаживая плачущую девушку по спине, чувствую, как по моим собственным щекам текут слезы. Дирсена покачивает головой, не в силах сказать хоть слово.
- Нас здесь ждали, Надорра, - в дверях, тяжело опираясь на косяк, стоял Тирдал. Левое плечо его было перевязано, щеку перекосил длинный, только что зашитый порез, волосы еще до сих пор были влажными - динен смывал кровь, только ее подтеки до сих пор темнели на тунике и рукавах рубахи. Однако произошедшее никак не повлияло на самообладание Блистательного, - Напали с двух сторон, били на поражение, никого в живых оставлять не собирались. У нападавших были толаски, Надорра. Нас завалили камнями, взорвав стены и крышу. Махтир и Ласкон погибли сразу. Ктобу был ранен и потерял сознание.
Коротко. Сухо. Ни одного лишнего слова. Таков был Тирдал, с тех самых пор, как я его знала.
