Иксана была старой. Не столь многолюдной, как Вероница, но зато старой. Камень, из которого были сложены стены домов, не крошился от ветхости, здесь не было ветра и дождя, день за днем выбивающих из него крепость и силу, но дряхлость чувствовалась в другом. Из-за войны беженцы хлынули в Катуллу, они занимали старые дома и наспех лепили новые, однако скрыть следы времени на полуразвалившихся постройках так и не смогли. Вот кое-как залатанная крыша - свежие пятна дранки выделяются на ней как проплешины на шкуре старого пса. Вот треснувшая стена - дабы она не обвалилась окончательно, хозяин небрежно подпер ее бревном, и теперь непонятно было, чего опасаться больше: неожиданно падающих камней или бревна... Улицы здесь когда-то были аккуратно выровнены и вычищены, кое-где даже виднелись рисунки узорной плитки... теперь же мусор не давал и шагу ступить, а за каменной крошкой не то, что рисунки, даже ямы углядеть было трудно. Вот и шли, внимательно глядя себе под ноги.
- Закатилась слава Серебрянного Рога, - печально вздохнул Орфик, - Несколько лет назад здесь доживала свой век последняя горняцкая семья. И это многолюдье здесь ненадолго.
- Что за Серебрянный Рог такой? - подозрительно оглядываясь, спросил молодой Граер.
Мы шли быстро, ведя в поводу своих мулов, лавируя между каменными стенами и озабоченно снующими людьми. Постоялый двор, как нам сказали, стоял на отшибе, на другой стороне поселка. Туда мы и спешили.
- Когда-то здесь жили горняки, - пояснил Орфик и показал рукой в чернеющее справа нутро горы, - Вон там, видишь? Там начинались штольни. Серебрянная жила там была. Только ничего больше не осталось. Лет сто как все серебро подняли. Все вычерпали.
- Так уж ничего-ничего не осталось? - загорелся Граер.
- А ты поди посмотри, - фыркнул Орфик, - может, что и найдешь. Говорят, охотники и сейчас есть. Только добираться до жилы долго - прорыли, как говорят, горку до самого нутра, не один день идти надо. Да и заплутать легко. А назад, говорят, и не выбраться.
- А ты там был, что ли? - с сожалением покосившись на темное жерло уходящего вправо и вниз тоннеля, проворчал Граер.
- Я-то? - рассмеялся Орфик, - Мне-то на что?
Меня разбудил лязг оружия и крики. Трудно было понять, что происходит, трудно было понять, долго ли я проспала - из-за усталости я уснула, едва коснувшись головой жесткой подушки. Дирсена подхватилась и тоненько не то пискнула, не то простонала, отодвинувшись подальше в угол.
Я едва успела накинуть на плечи длинную верхнюю тунику, как дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял человек с лампой в руке. Свет слепил, оттого я никак не могла рассмотреть вошедшего, да и он держал лампу так, что лица было не разглядеть.
- Надорра, вот Вы где, - надменно и развязно сказал он, - Соблаговолите пойти с нами, если не хотите, чтобы Вас несли как плечах, как овцу.
Звон стали раздавался где-то за дверями то ближе, то дальше, крики ярости смешивались с воплями боли, где-то неподалеку затряслась и взорвалась стена, укутав ноги стоявшего в дверях мужчины клубом каменной пыли. Потолок надо мной угрожающе провис и сыпанул меленькой крошкой. Дирсена набрала побольше воздуха в грудь и выпустила наружу отчаянный, режущий уши вопль. Неизвестный с досадой махнул рукой, мимо него в комнату проскользнул еще один, подошел к девушке и влепил ей пощечину. Дирсена замолкла, испуганно всхлипывая.
- Как ты посмел сюда явиться, китт? - мое сердце, казалось, сейчас выскочит из груди от страха, но в голосе были только лед и спокойствие. Эти люди знают, кто я, значит, обычными грабителями они не были. И значит, что мои мольбы и покорность их не остановят.
Лязг стали, сопровождаемый грубой бранью, приблизился, он был где-то здесь, прямо за дверью... Сражающиеся были так близко, что стоявший в дверях мужчина дрогнул, обернулся и поспешно отступил на шаг назад, приподнимая меч. Яростный крик рядом с ним превратился в короткий крик боли и под ноги ему упали двое. Двое. Рука одного так и не отпустила короткий меч, торчащий в груди другого, но глаза его медленно закатились, а изо рта потекла струйка крови. Одним из упавших был Забарья, юный смешливый Забарья, совсем еще недавно получивший бляху гвардейца. Другим, медленно скатившимся с тела Забарьи с клинком в груди, - Блистательный по имени Малх. Я знала его. Когда-то очень давно. И явно не в этой жизни.
- С каких пор Блистательные сражаются против своей Надорры? - непроизвольно руки мои сжались в кулаки, а ноги сделали шаг назад. Мой страх подстегнул нападавших.
- Она! Веди ее, - рявкнул тот, что стоял в дверях, и бросился ко мне. Второй отвернулся от Дирсены, испуганно забившейся в угол, и схватил меня за руку. Его я тоже узнала. Тоже из Блистательных, вот только не упомню его имени... Да и вспоминать не хочу! Губы с шипением выдавили проклятье, рука с кинжалом яростно взметнулась вверх, но гвардеец умелым движением выбил клинок из моих пальцев и перехватил мою руку.
