А сегодня Дирсена была другой - жизнерадостной и открытой, она трещала без умолку о том, что видела и слышала в городе, о жуткой дороговизне, о расписных платочках, о мулах, запрудивших улицы, о драке двух сапожников, которую никто не спешил разнимать, но поглазеть не прочь, о... За плечом Дирсены, чуть отвернувшись в сторонку, неприкаянно топтался молодой Граер. Под моим недоуменным взглядом он смущался и немного краснел, но уходить не спешил. Почему - поняла я не сразу. Одна рука Дирсены выписывала круги в буйной жестикуляции, другая - непроизвольно искала руку стоящего позади Хранителя. Вот, значит, как? Я усмехнулась, а Дирсена, приняв это за одобрение своих слов, продолжила с еще большим азартом рассказ о том, что аккурат в Субейе собираются военные отряды, чтобы идти на Проклятого Горностая. Именем Надорры, между прочим.
- Какие отряды? - удивилась я.
Да, да, так говорят. Ополчение, говорят, собирается. На Эльяса, говорят, прямиком.
А потом в комнату ввалился Орфик в сопровождении нависающего над ним великана Ктобу.
- До нас дошел слушок, что в Катуллу перебрался Старый Хуба! Мы встретили одного из придворных слуг...
Мое сердце, непроизвольно сжавшееся в предчувствии привычно-ужасающих новостей, радостно забилось. Старый Хуба, старый хранитель Летописной башни и всех его рукописных сокровищ, действительно был тем, кого я хотела бы видеть. Искренне. А то, что след его нашелся так близко, заставило меня искренне улыбнуться.
- Вот видишь? - ворчливо сказал Орфик, поворачиваясь к колдуну, - Я знал, что ей понравится. Хуба может знать что-нибудь о Холхаре!
Я склонила голову в одобрении, хотя куда больше меня порадовало известие, что Хуба вообще жив.
- Тогда нам лучше поспешить.
Не прошло и часа, как небольшой отряд из дюжины человек выехал из Вероницы, забирая на восток. Его путь лежал в самую многолюдную и известную часть Катуллы - в селение под названием Грейл. Именно туда, по слухам, перебрался Старый Хуба, скрываясь от засевшего в Шеле Эльяса.
...От одного поселения Катуллы до другого было чуть меньше одного дневного перехода, я бы шла и дальше, но меня уговорили ночевать в привычной обстановке постоялого двора (пусть и не шибко чистого, богатого и достойного посещения столь знатной особы), чем среди голых камней где-то посреди гулких пещер. Тишина подземелий, признаться, устраивала меня куда больше шума города - толчея, гам, вонь раздражали больше, чем угроза ночного нападения. Да, дороги между селениями Катуллы совершенно безопасными не были. Разветвленная сеть тоннелей, изъевшая нутро гор подобно муравейнику, таила в себе немало опасностей: шайки грабителей, промышлявших на дороге, были здесь делом привычным, а Тирдал категорично запретил подвергать мою драгоценную особу всяческой, даже мнимой, угрозе. Чаще всего я не перечила. Мне хотелось просто добраться до Грейла, до Старого Хуба, так зачем же осложнять свой путь ненужными спорами?
Дорогой я заставляла Ктобу учить меня ренейдскому языку, что вызывало, разумеется, неодобрение у моих спутников. К чему знать ненавистный язык ненавистных врагов? Пусть вместо слов за нас говорят мечи! Но я хотела знать. Не просто из желания скоротать дорогу. Плен у ренейдов многому меня научил и пусть сейчас я была окружена сильной охраной, исключать того, что когда-нибудь окажусь с врагом лицом к лицу, не могла. Мне не нужно было уметь говорить по-ренейдски, мне достаточно было понимать.
Ктобу оказался неплохим учителем, а ренейдский язык - не сложнее северо-киттского диалекта, да и похож к тому же. Заучивать несколько десятков слов за раз было для меня несложно, к тому же оказалось, что богатством языка ренейды не отличались.
Я могла быть довольна: если мой собеседник будет говорить на общераспространенном рейне, том, что использовала официальная Ла-Ренейда, худо-бедно, но понять его я смогу.
Думать ни о чем другом не хотелось. Засевшая где-то глубоко внутри меня тревога вырывалась нервностью жестов, но лишь Ктобу понимал истинные причины этого. Вот только сам Ктобу молчал. Собирался ли он сам связаться с Ледяной Лиран или отправил гонца, или рассчитывает добраться до Шела... Ничего этого я не знала. И предпочитала не торопить события. Дурные вести, как водится, сами находят нас, хотим мы того или нет.
