- Пошли еще четверых. Пусть лезут на стены, - хмуро рявкнул Лион, когда Кузнец в сердцах выругался, устав кричать. Наемник покосился на лорда, неприязненно и слегка боязливо, но перечить не стал. В проеме между высокими гладкими стенами, разрисованными мятущимися тенями от колеблющегося на гребне огня, исчезли еще четверо. Поначалу их продвижение вперед было куда быстрее, ибо шли они по знакам, оставленным первой группой, но только до тех пор, пока обе группы не объединились. С возвышения еще было видно, как наемники пытаются взобраться на стену, чтобы, оглядевшись сверху, понять, куда им идти дальше. Но на деле сделать это оказалось невозможно - стена сужалась кверху так, что лишь тонкий желобок в ладонь шириной проходил на ее гребне, а полыхающий там огонь не позволял зацепиться за этот гребень. Несколько бесплодных попыток - и люди Кузнеца побрели дальше, плутая в извилистых коридорах, поворачивая и разворачиваясь назад, уткнувшись в очередной тупик, и лишь клочок красной ткани наверху говорил о том, что они не стоят на месте.
- Тиор, - взгляд Лиона, казалось, приклеился к этой алой тряпке, но рука качнулась в недвусмысленном жесте, - Масло догорает.
- Да, мой господин, - бесстрастно качнулся в поклоне один из Писцов - худощавый жилистый мужчина с проседью на висках и живыми темными глазами.
Спустя мгновение трое колдунов мягко скользнули в проем между стенами и быстро исчезли в лабиринте.
Масло и вправду догорало. Впереди еще разливалось море огней, но здесь, ближе к нам, свет стал тусклым, синеватым. На стены ложились глубокие тени, а пол и вовсе потонул в темноте. Сколько же времени осталось до того, как лабиринт опять погрузится во тьму?
- Нет времени, - вторя моим мыслям, внезапно сказал Лион, - Надо идти.
И оглянулся. Его темные глаза поочередно окинули взглядом четверых оставшихся на возвышении наемников, троих Писцов, Шему и меня. Тени легли на его лицо, делая его резче и старше, тени смотрели из его глаз, холодных и непроницаемых.
- Шема, любовь моя, - полупрезрительно сказал Лион, не отрывая от меня глаз, - Головой за нее отвечаешь.
- Но... Лион...
Растерянно-яростный вопль магички потонул в мягком шуршании сапог по мелким камешкам, осыпавшимся на ступени. Спустя пару минут на возвышении остались только мы вдвоем и это отнюдь не добавляло Шеме хорошего настроения.
От долгого перехода я устала, а потому не без облегчения привалилась к стене, вытягивая вперед ноги в толстых башмаках. Да уж, год назад я и помыслить себе не могла, что с наслаждением буду сидеть в пыли, на голых камнях, с трудом расправляя мятую и порядком замызганную юбку, пальцами загребая назад и заплетая в косу спутанные волосы, и радоваться передышке. Я и помыслить не могла, что запросто смогу обходиться без сдобренной благовониями воды для умывания, без служанок, предупреждающих каждый твой жест, без усыпанных драгоценностями гребней и ароматических масел, без изящной обуви, без... Но я обходилась. И даже не вспоминала об этом. Прошлая жизнь показалась мне далекой и нереальной, как те иллюзии, которых я по своей природе никогда и не замечала...
- Что вы здесь ищете, Шема?
- Заткнись, леди, - пробурчала магичка, мягко присаживаясь у стены на корточки с готовностью тут же вскочить, если потребуется, и с тоской посматривая на центр лабиринта, куда уже наверняка добрался Лион. В отместку за то, что ее оставили не у дел, Шема обыскала меня и, не найдя ни ножа, ни чего иного острого и опасного, связала мне руки, а конец веревки закрепила высоко на металлическом штыре для факелов, вбитом рядом со входом. Теперь ей не нужно было бояться моего бегства, и она могла спокойно наслаждаться тем, как другие добывают победу без нее. Без нее! Высказать свои претензии Лиону она не могла, а потому вынуждена была отыгрываться на мне.
