Повторять дважды не пришлось, в считанные секунды под восторженный рев толпы я уже стояла на столе, чуть ли не упираясь головой в низкий закопченный потолок.
Танцевать я любила, но чинные придворные танцы сильно отличались от того, что намеревалась показать я. Наверное, я свихнулась, только задумываться над этим было некогда.
Где-то сзади и внизу пронзительным фальцетом оправдывался лютнист, но музыка мне не была нужна. С силой вдавив каблуки в покрытую грязными разводами столешницу, я выбила ногами дробь, чуть наклоняясь. Руки резко вытянулись вперед, потом взвились изломанными птичьими крыльями вверх и в стороны, тело изогнулось, бедра качнулись... Ритм подхватили чужие ладони, хлопая быстрее и быстрее. Не знаю, как это у меня получилось, но, похоже, получилось. И чем развязнее я себя вела, тем получалось лучше. Я кружилась и изгибалась, как могла, дробно стуча крепкими каблуками, приклеив к губам застывшую ослепительную улыбочку, а потом в какой-то момент резко и низко склонилась, приблизившись к Шеме настолько, что она едва не отшатнулась:
- Освободи их, женщина, иначе пожалеешь...
Мне нечем было грозить магичке, она была сильнее и опытнее меня, но в тот момент моя веселая злость была так велика, что Шема удивленно кивнула. В знак согласия.
А потом случилось странное. За моей спиной послышался сильный шум, в пылу танца я попыталась обернуться, но кто-то просто столкнул меня со стола, а сам стол почему-то перевернулся... Раздался внезапный грохот, не дожидаясь, пока меня затопчут, я нырнула под другой стол, на карачках проползла под ним, затем протиснулась под лавкой, между чьими-то пинающими ногами, увернулась от другой лавки, с грохотом падающей на пол...
Выныривая из-под столешницы, чтобы оглядеться, как далеко от выхода, собственно, нахожусь, я разогнулась... и нос в нос оказалась перед бородатым мужчиной в горском кожухе и надвинутой на лоб шапке, размахивающим внушительным кинжалом. Увидев меня, незнакомец отпрянул, жарко ругнулся и сбежал. Мне показалось это странным - до моего "падения" в трактире были одни ренейды... Оглядевшись хорошенько, я застыла в удивлении: в небольшом зале яблоку негде было упасть и все были заняты делом. Десяток горцев, вроде того, что от меня сбежал, лихо рубились с ренейдами, между делом переворачивая тяжеленные дубовые столы, швыряясь погнутыми оловянными кружками и сшибая масляные лампы... Кое-где уже занимался огонь, но мало кто обращал на него внимание. Среди дерущихся вдруг мелькнул знакомый взгляд, на мгновение замерший на мне. Говар! Капитан победно улыбнулся, лихо салютнул обнаженным клинком, что-то выкрикнул и исчез в очередном приступе драки.
Кто-то с силой дернул меня за руку и поволок к выходу, лавируя между дерущимися и прорубая при необходимости проход. Шема. Женщина шипела не хуже разъяренной кошки, но к счастью, большинство ее ругательств в свой адрес я не слышала - слишком шумно было.
- Спасибо, что помогла им, - кротко поблагодарила я, запрыгивая в седло. Шема громко фыркнула:
- Мне не нужна твоя благодарность. Это не я, это они...
- Кто они? - жадно перебила я.
- Это уж ты у своих дружков спроси, это же их спасать пришли...
Ага, значит, у Говара есть свои люди в горах. Просто мы попали в трактир как раз вовремя. И то, что гвардеец жив и сражается, грело мне сердце. Для меня, полгода назад покинувшей родной дом, Говар был первым встреченным мною по возвращении знакомым человеком, он стал олицетворением Лакита, несдавшегося Лакита. Может, Лакит и не примет свою сбежавшую леди, но он борется, а это главное.
- ...некстати. Но под шумок, надеюсь, Паллад успеет пройти заставу, - бурчала между тем Шема.
На полном ходу мы вырвались из селения, где бой шел уже на улице, и помчались к башне. Навстречу нам спешили ренейды, но две растрепанные и вроде бы не вооруженные женщины сейчас их не заинтересовали. Позади нас вовсю полыхал трактир, освещая каменную чашу гигантским факелом, доносились крики боли и ярости.
До заставы мы добрались в считанные минуты. Впотьмах трудно было что-либо разглядеть, ориентиром нам служила лишь дикая свистопляска огней: привлеченные шумом и всполохами пожара в селении, из башни выбегали ренейды, на ходу зажигая факелы и хватая мечи. Мы аккуратно спешились и встали в сторонке, наблюдая и дожидаясь, пока суматоха слегка уляжется и мы преспокойно пройдем дальше. Нас неплохо скрывала груда камней и бревен, принесенных, судя по всему, для того, чтобы укрепить проход между башней и склоном холма, построить стену и, возможно, еще одну башню с другой стороны. Сейчас этот проход был слишком широкий и открытый и явно не годился для устроения пограничного поста - ходи, кто хочет. Хоть перед башней, хоть позади нее, хоть по склону. Глядя на это безобразие, Шема медленно и смачно выругалась.
- Хотели уйти тихо и незаметно. Как же! Разворошили осиное гнездо!
