— В тридцати верстах по Ярославской дороге беглец Юшка коня загнал в усмерть. Оттуда он в лес побежал, в бурелом самый. Куды он из чащобы зимой денется, знамо дело, на корм дикому зверю пойдёт, — доложил о результатах погони поставленный в головах дворянин.
Во второй половине января вернулись наши торговцы. Семён Васькин, ездивший в этот год в Москву, давал нам с Тучковым краткий отчёт:
— Сукном яз сразу скопом отдал гостям суконной сотни. Остатний срок гвозди да уклад расторговывал. Торговлишка шла, дал Бог, здорово.-
— Великой ли ценой купцы ткань нашу шерстяную брали? — интересовался рачительный казначей.
— Чуток сбросил от запрошенного. Вот токмо егда сказывал я гостям сим, что по весне сызнова буду, да товару по-более привезу, сдалось мне, не обрадовались купчины моим словам.-
— Да пусть какие хошь морды воротят, лишь бы деньгу платили, — радовался прибыткам казначей.
Приказчик, направленный в Ярославль, тоже вернулся с хорошим результатом. Все угличские товары были проданы, да куплено немало из потребного для княжеского обихода.
Запустив в начале февраля две перегонные чугунные реторты для очистки свинца, я испытал немалую радость. Извлечение попутных примесей из металлов в условиях конца шестнадцатого века могло принести значительные барыши. Первым делом мы отогнали из нескольких пробных пудов свинца летучие примеси, а именно цинк и сурьму. Наш перегонный аппарат был достаточно примитивен, и не герметичен, от чего изрядная доля извлекаемого испарением металла окислилась. Но и полученный окисел, жирноватый белый порошок, оказался весьма ценным и дорогостоящим продуктом — белилами.
Следующим этапом я применил кустарный, знакомый мне ещё со времен дикого капитализма способ извлечения серебра из свинца. В неочищенное сырьё, расплавленное в ванне, высыпался истолченный в порошок цинк, а всплывавшая пена снималась продырявленным по типу дуршлага черпаком. Путём ряда последовательных операций из двух десятков пудов свинца было извлечено более трёх гривенок серебра. Полученный драгоценный металл можно было перечеканить в монеты номиналом девятнадцать рублей с копейками, в то время как угар исходного продукта и стоимость переработки составили от силы четыре алтына с пуда. Учитывая продажную стоимость цинковых белил, можно было считать, что свинец нам достаётся даром.
Как раз когда я был в лёгкой эйфории от нахождения лёгкого источника дохода, ко мне пришёл Бакшеев.
— Сынов из десятных грамот не выписывают, да ещё воевода озлился, да за крестьян сбегших недоимки требует сполна внести, а с каких прибытков платить? — сообщил хмурый воин.
— Так они же из служивых не уходят, мы их в Угличе поверстаем, — полученный детьми Афанасия запрет на переезд меня удивил.
— Вот посему им и отказ. Бают, в позапрошлых летах указ вышел, чтоб во владычные или удельные дворяне не писаться до полной отставки. Кто ж её даст-то, безруких да кривых бывало из повёрстанных не выписывали. Пока царю челом не ударишь, в разрядах дьяки не почешутся.-
— Серебра тебе дам, выплатят твои сыны подати, — постарался успокоить я рязанца. — Почему ж с дворян требуют то, что крестьяне не доплатили? -
— Со стародавних времён так заведено, ещё от прадеда твово, государя Ивана Васильевича. Что вотчинники да поместные перед казной ответ держат за недоимки пашцев, кои за ними жительствуют, — прояснил ситуацию Бакшеев. — Хучь сдаётся мне, не ладно сие. В вотчине над старожильными страдниками волоститель полный господин, восхочет — на иное место свезёт, аль, за ради Христа, на волю отпустит. Помещик же в своих крестьянах не волен, они не ему — земле крепки.
В местных отношениях между государством с одной стороны, дворянскими и церковными землевладельцами со второй и тяглым населением с третьей мне разобраться было крайне непросто. Помимо писаных законов, имелись царские указы, большинство из которых никто сроду не видел, но краем уха что-то о них слыхивал, да всё это накладывалось на сложные традиции и обычаи. В общем, русские поземельные и лично-обязанные отношения — это гордиев узел не чета фригийскому.
