В самый канун Рождества Ждан Тучков всё-таки забрал меня в княжеские палаты, моё присутствие на праздничных церемониях было необходимым. Юшка и Стенька, довольно скромно отпраздновавшие этот праздник десять дней назад, остались проводить дальнейшие опыты самостоятельно. Им было поручено смешать в очень малых количествах крепкое хлебное вино и аква виту с селитряным маслом, и осторожно прокипятить состав. Очень уж мне хотелось получить эфир для анестезии. Помимо этого кузнец Миронов привёз с городской бойни два воза потрохов скота и поручил моим финским помощникам изготовить для него в чугунках кровяной соли.
Рождественские праздники были для меня тяжёлым рабочим временем. Находиться днями напролёт на праздничных богослужениях было крайне утомительно. Я с нетерпением дожидался окончания первой послерождественской седмицы, после которой торжественные литургии служились уже не каждый день. Однако второй день января принёс новые проблемы.
— Мальцы с того берега прибежали, бают, мол, литвинский наймит в твоих потешных хоромах замертво валяется. Отчего Богу душу отдал, не поймёт никто, может зельем каким отравили, — ошарашил меня утренней новостью Ждан.
Спешно собравшись, я отправился с дядькой к своей лаборатории. У входа в неё переминался с ноги на ногу немного испуганный Стенька Михайлов.
— Чего топчешься? Покойников не видывал? — грубовато обратился к нему Тучков.
— Видел, токмо уж больно страшно сей вор помер. Пена кровавая изо рта, а ликом — будто преисподнюю увидел, — оправдывался паренёк.
С изрядной опаской мы вошли в помещение. Покойник валялся на полу, перед смертью его явно скручивали судороги. На полу валялся опрокинутый чугунок, из него вытекла сероватая масса.
— Яз сей горшок на ночь томиться в печке оставил, видно литвин в него любопытствовать полез, — сообщил молодой помощник.
— Чего вы в нём варили? — поинтересовался я у паренька.
— Жёлтую соль пробовали переварить, яко селитру, угля насыпали туда да золы, ещё ржавины железной, маслом травленой, — перечислил мне рецепт адской смеси Михайлов.
Чугунок осторожно вынесли на улицу и вытряхнули его содержимое на землю. Стенька раздробил обухом топора спёкшуюся массу на более мелкие куски и нашему взору предстала мешанина случайно полученных веществ. В кучке раздробленных комков присутствовала стекловидная серая масса и что-то типа пережжённой земли, раскрашенной в цвета от зелено-чёрного до ярко-синего.
Осторожно, прутиком в вытянутой руке, я поковырял выброшенные из горшка химикаты. Даже на расстоянии полутора метров от них исходил странный горько-пряный запах, который мне был явно знаком по прежней жизни.
— Стенька, ты на улице попробуй одну часть этого зелья водой развести, а другую — крепким хлебным вином. Токмо близко не подходи, поглядим, чего выйдет, — отдал я распоряжение своему юному помощнику.
— Ждан, земляков сего умертвого литвина надо бы опросить, — вспомнилось мне о товарищах незадачливого вора.
— Уже послал людей, должны были сыскать, — отрапортовал Тучков.
По возвращению во двор княжеских палат к нам был доставлен младший из наёмников-литвинов, именем Иванко, тот, которому полтора года назад лечили перелом. Последнего из троих шляхтича разыскать нигде не могли.
— Сказывай, чего с покрученниками своими измысливали, да зачем воровски в княжьи палаты лезли? — зарычал на него удельный казначей.
— Яз ничтоже не ведал, то всё Богданка с Юрком затеяли, — оправдывался перепуганный парень. — Учали они сговариваться, мол, княжич на отшибе зелье варит, из коего злато извлекает. О таковом, де, мы слыхивали в Несвиже, городке князя Криштофа Радзивила, от иезутских братьев.-
— Пошто ранее не донёс, изменник? — продолжал допрос Ждан.
— Дак, мнил, языки почешут, да перестанут. А сего дня перед рассветом прибёг до меня братанич, Микитка, сам белый, очи вытаращены. Молвил, де, полезли они глянуть, чего у князя за рекой деется, там Богдашка из печки горшок достал да полез в него, мол, в нём злато народится. Из той железной крынки бес выскочил, да давай родича нашего давить, тако и задавил до смерти. Микитка коня, от волостителя данного, со двора свёл, да и сбёг, куды глаза глядят, — изложил все известные ему сведения литовский наймит.
— Брешешь, — не особо поверил в рассказ дядька. Но тревога от возможности встречи с бесовщиной всё же им овладела и, повернувшись ко мне, он предложил:
— Надо бы протопопа какого позвать, освятить наново избу, от греха подальше. —
Тучков начал распоряжаться об организации погони, а я задумался о составе случайно полученного яда. Было очень похоже, что юные финские химики получили какой-то вариант цианплава, при разложении выделявшего смертельно ядовитые пары. К Стеньке с Юшкой был отправлен дворовый слуга с приказом прибыть к князю, их явно стоило обучить минимальной технике безопасности.
Высланный вдогонку за бежавшим литвином разъезд вернулся ближе к ночи с пустыми руками.
