Свою долю доставшейся добычи атаман небрежно свалил в углу конюшни. Он рьяно бросился к куче добра с намерением отрыть что-нибудь поценнее. Пока казак ковырялся в своём добре, отыскивая достойный подарок, я заинтересовался несколькими стоящими в углу ружьями. Они были явно ближе к тем образцам огнестрельного оружия, что я видел в кино и в книжках, чем русские пищали. Были эти мушкеты легче весом, с ударным замком, да и их спусковые устройства походили на курок. Корела заметил моё любопытство:
— Глянулись самопалы свейские? Так возьми — сделай милость, они для охотной забавы вельми пригожи, токмо камни новые надобны. От себя кланяюсь тебе отрезом бархата венецийского златотканого.-
Преподнесённая донцом ткань была по местным меркам драгоценной, несколько аршин этого полотна стоили как тройка лучших жеребцов. Равнодушие казака к такому богатству удивляло. Но, несмотря на истинно царский дар, меня больше занимали ружья:
— Только ль для охоты они сгожи? Разве для ратного дела не сойдут?-
— За ради ночного боя се самопалы лепы. Фитиль не горит, ворогу тебя не являет. Но для казачьих нужд жагровая пищаль справнее — осечек не даёт, камни огнивные сыскивать не надобно, да и замок не так ломок, — выразил своё мнение о кремниевых мушкетах атаман.
По совету Бакшеева, перед отъездом для Корелы составили грамоту на вольные проезд через угличские мытницы. Попрощавшись, мы отбыли к месту ночёвки нашего отряда. В пути я, как мог, извинился перед старым воином за отобранное оружие, пообещав ему по возвращению в Углич предоставить самую лучшую саблю мироновской работы.
К нашему возвращению работавшие на волоке мужики уже сбросили во впадающую в Мстинское озеро реку Цну дощаник. После недолгой погрузки мы отправились в плаванье. Уже на второй день угличское судно прибыло к Опеченскому посаду, откуда до Боровичских рядков было рукой подать. Ждан решил разгружать лодку и двигаться далее на лошадях.
— Долго ль верхами ехать? — спросил я у казначея.
— К завтрашнему вечеру в вотчинном селе будем, тут круголями идти надобно, — ответил дядька.
— А по реке?-
— Да за пару часов можно доплыть, ежели Господь смилостивится, да оборонит от напасти водной.-
— Нечего разгружаться, поплывём на дощанике, — мной уже овладело нетерпение, хотелось прибыть на место как можно быстрее.
Ждан умолял меня передумать и не рисковать понапрасну, но мне словно шлея попала под хвост.
Махнув рукой, дядька пошёл искать в посаде кормщика. Таковой быстро сыскался, и, помимо прочего, он предложил нанять артель работников, которые будут работать шестами. Плату он запрашивал немалую, и Ждан, поторговавшись, нанял его и двух помощников.
— Жердями от реки отпихиваться — невелика работа, — вслух размышлял Тучков. — Не за что тут этакие деньжищи платить, наши работные люди и сами управятся.
Речной лоцман пожал плечами, и спорить не стал:
— Вода низкая ныне, даст Господь, без помешек дойдём-
Уже в первые пятнадцать минут плаванья от Опечья я пожалел, что не отправился верхом. Река стала практически горной и с великой скоростью проносила нас мимо высоченных известняковых утёсов. Однако наш кормщик был явно опытным речником. Твёрдо удерживая правилом лодку в середине потока, он избежал самых страшных перекатов. Оставив слева водопад, мы вышли на более-менее спокойную воду.
Переведя дух, я прошёл к лоцману. Меня интересовало одно, как здесь купцы-то плавают?
— В межень исчо ни што, — ответил на мой вопрос кормщик, посмеиваясь в бороду. — От в половодье эт да, страх Господен, многия топнут. Иные ж малыми речками да волоками обплывают се гиблое место, да и на Цну тока так ходят. От в Боровичских рядках, те волочные людишки-то и проживают. Оне вверх лодьи тащат, а мы, опеченские, вниз сплавляем.-
Внезапно бросив разговор со мной, лоцман, кликнув помощников, стал выправлять судно из основного потока к правому берегу. Впереди нас лежал небольшой остров, обтекаемый справа небольшой протокой.
— На десницу правь, жердями вспогай, ироды, — зычно кричал речник.
— Куды на шуйцу толкаете, оглохли што ль, — орал он на не сразу понявших команду угличан.
Неслаженные действия судовых работников дали о себе знать, и нас неумолимо тащило в широкую левую протоку.
— Котву становую кидай, — голосил кормщик.
К счастью у нас было три кованых железных двузубых якоря, большинство судов этого времени обходилось камнями и обломками жерновов. Даже сбросив два из них, мы остановились далеко не сразу, до гибельной протоки оставалось не более тридцати сажен.
— Выбирай котвяное вервиё, — продолжал командовать наш временный капитан.
Так, подтягивая руками к месту сцепления якоря с дном, мы отодвинулись чуть назад от опасного места. Спустив небольшой чёлн, оставшуюся котву завезли подальше, и закинули за небольшой отмелью. Осторожно подняв прежде сброшенные швартовые приспособления, упираясь жердями в дно, выбрали очередной якорный канат. Повторив это операцию ещё дважды, мы, наконец, вошли в безопасную протоку. Все с облегчением молились, благодаря Господа за избавление от гибели.
