Изучаемый нами замок от шведского ружья имел значительные недостатки. Его механизм торчал снаружи крепёжной пластины, в связи с этим его требовалось беречь от грязи и удара. Спусковой механизм с бойком крепился отдельно от пороховой полки, что составляло лишние трудности при изготовлении замка и при его сборке на оружии. На мой взгляд, количество деталей следовало сократить до минимума, и упростить их форму до крайности, чтобы было возможно изготовлять части штамповкой. В Устюжне трудились одни из лучших русских оружейных мастеров, и этим я собирался озадачить именно их. Но вот делать мелкие винты там никто не умел, русские жагры собирались на расклёпываемых шпильках. Проблема с этой незатейливой крепёжной арматурой была серьёзная, ни вручную, ни на станке её изготовить пока было невозможно.
В поисках решения я зазвал кузнеца Миронова, помимо оружия изготовлявшего весь требуемый инструмент. Насколько мог я ему объяснил устройство и назначение метчиков и плашек. Спустя две недели он мне смог предоставить изготовленные приспособления для нарезания резьбы. Сам коваль был от этих, как он называл 'струментов', в восторге, но мне его чувство разделить не пришлось. Если метчик ещё с некоторым допуском можно было использовать в работе, то плашки давали совсем скверный результат. Да и испортить эту оснастку было достаточно просто, а в каждом приспособлении был многодневный труд лучшего нашего кузнеца.
Я пытался вспомнить, как же делалась массовая резьба в прошлом моём мире. Линию по изготовлению винтов мне доводилось пару раз видеть, но мельком и издалека. Но вроде в них ничего не вращалось, ни заготовки, ни режущий инструмент. У меня чуть мозги не вывернулись наизнанку, при попытках вспомнить принцип работы конвейерных резьбонарезных устройств. Первыми были отброшены штамповка и отливка. Озарение пришло, когда я вертел в руках плашку и пытался придумать, как её модернизировать. Я вспомнил, что части станка двигались навстречу друг другу, и понял, что вращение резца можно заменить перемещением детали вдоль него. С новой идеей я сам поскакал к Миронову, потребовав от него в кратчайший срок сделать пластину с косыми острыми линиями. Эти резцы должны были находиться строго параллельно друг другу, с одинаковыми промежутками между ними. Гораздо проще было добиться точности изготовления на плоской заготовке, чем на цилиндрической. Выслушав меня, кузнец загорелся этим приспособлением, пообещав исполнить его в кратчайшие сроки.
По первым снегу к нам примчал Сулемша Пушкин. Он уже получил новый чин московского жильца, и готовился отправляться в посольство, уговаривать изгнанного шведского принца к перемене места жительства. Времени у него было мало, поэтому получив две полусферы и насос к ним, он стал собираться в обратный путь.
— Григорий, ты хитрость-то с водой и стаканом хоть помнишь? — поинтересовался я у бывшего дорогобужского, а ныне дворянина московского списка.
— Ха, яз и достакан с горного стекла точёный, ровный да чистый, для сего прикупил, рубля не пожалел, — с этими словами Сулемша показал разученный фокус.
Видимо прошедшее время он даром не терял. Продемонстрированный им цирковой номер неподготовленного человека должен был сильно впечатлить.
— Просьба у меня к тебе, Григорий, — обратился я к новоиспечённому дипломату. — Увидишь, аль услышишь в немецких землях о хитрых каких приспособлениях, кои, например, за людей работу сами делают — так купи мне это, а не продадут, так картинку закажи срисовать, хоть и тайком. Так же стёкла зрительные, пищали необычные, всё, что необычного узришь — то для меня бери, а серебра тебе Ждан отсыплет.-
— Не тужи, привезу тебе диковинок иноземных, — улыбнулся Пушкин.
Через пару дней после начала Рождественского поста, поздним вечером, когда мы с Юшкой и Стенькой химичили в зельевой палате, к нам вломился испуганный младший Тучков.
— С Москвы примчали стремянные стрельцы, тятю бранью лают, требуют, дабы рог индрик зверя выдал им по царскому велению.-
— Какой-такой рог? — я ничего не понимал.
— Запамятовал ты, княже, как яз соврал боярину Годунову, будто сим чудодейственным снадобьем излечил тебя. Видать крепко занемог кто у боярина, аль в царской семье, раз сё требуют.-
— Где ж мы его возьмём? Может отговориться, что истратили весь?-
— Яз тятеньке сразу повинился, что нет у нас сего рога. Он мне накрепко велел — мчи к князю, измыслите чего. Ведь не поверят на Москве, будто нету. Умыслят нарочно, де, не отдали, дабы сгубить болящего. Такое лихо с прямым убойством поравняют, не дай то Бог.-
— Кто хоть болен-то? — продолжал я расспрашивать паренька.
— Неведомо сие. Можа и сам царь Фёдор Иванович. Слыхивал отче от богомольцев перехожих, будто видели они великого государя на молебне, нездоров он обликом-то.-
Что делать было совершенно не понятно.
— Скачи к токарю Фролову, пусть из запасов своего рога сотворит чего-нибудь. Да расколи, да затри поделку сию будто старое, — велел я Баженке.
