— Зелье сразу муки доставляет, а огненная болезнь без Господнего соизволения не приходит. Божьим судом, не человечьим, те смерти приключились — сообщил Муранов несчастным родителям — Печалиться не след, души те непорочные, до срока Господом прибранные, на небесах сейчас, да и ваши грехи отмолят, после смерти с ними будете-
Мне стало интересно, как будут рассужены остальные обвинения, ведь угонам скота и бою с дворянином было достаточно свидетелей.
— Которого татя поймают с татьбою с какою ни буди впервые, опричь церковные и головные татьбы, а в ыной в прежней татьбы довода на него не будет, ино его казнить торговою казнью, бив кнутьем, да исцов иск доправить, а его дать на крепкую поруку — подобрал подходящую статью из судебника, заменявшего тут все кодексы сразу, губной староста.
Однако гордый черкес упёрся, он был согласен на казнь под топором, а битья кнутом не желал. К тому же сам факт кражи он тоже отрицал, говоря, что скотину бы вернул через малый срок.
Почесав затылок, Муранов расспросил Бакшеева при каких обстоятельствах задержали обвиняемого. Выяснив, что не сразу после преступления судейский просветлел:
— Поймали того ответчика не с татьбою, нет по сему закону на него суда-
— Скот-то пасся рядом с шалашиком где тать ночевал — возразили пострадавшие — Он почитай с поличным взят-
— Приведут кого с поличным впервые, ино его судить да послать про него обыскать. И назовут его в обыску лихим человеком, ино его пытать. И скажет на собя сам, ино его казнить смертною казнью. А не скажет на собя сам, ино его вкинуть в тюрму до смерти, а исцов иск платити из его статка. А скажут в обыску, что он доброй человек, ино дело рядить по суду — нашёл относящийся к случаю закон начальник губной избы.
Однако черкес был человек пришлый, малообщительный, желающих за него целовать крест не нашлось. Мне же этого не дозволялось по малолетству. Всё шло к обвинительному приговору и тут нашлось очередное законное препятствие к осуждению.
— А поличное то, что найдут в клети за замком, а найдут что во дворе или в пустой хоромине,
а не за замком — то не поличное — процитировал текст очередного указа Муранов.
Раздосадованные крестьяне начали божиться, что черкес тать и, пересчитав их, судья опять изменил своё мнение и вновь строго по закону:
— На кого взмолвят дети боярские человек десять или пятнадцать добрые, или черных людей человек пятнадцать или дватцать добрых же крестиан и целовальников по крестному целованью, что он тать, а довода на него в прежнем деле не будет, у кого крал или татьбу плачивал, ино на том взять исцову гибель без суда, а его дать на крепкую поруку. А не будет по нём крепкие поруки, ино его кинуть в тюрму, и без крепкие его поруки из тюрмы не выпущать-
Дальше препираться уже смысла не было, и по моей просьбе Бакшеев поручился за Гушчепсе и обещал за него же выплатить убытки. Разбор последнего эпизода с израненным дворянином быстро зашёл в тупик. Каждый из участников боя утверждал, что он оборонялся, а не нападал.
Свидетельствовали за уездного сына боярского двое его друзей, но губной староста объявил, что послухов для огульного обвинения маловато. Дело зашло в тупик, из доказательств имелось лишь слово против слова.
— Что ж надо б Божьим судом решить, на поле, оружьем — предложил новую форму поиска виновного Муранов — За правым сила-
Такое решение энтузиазма у истца не вызвало, биться раненым с отлично владевшим оружием черкесом ему не хотелось.
— Миром кончать дело будем, иль о ябедничестве кто искать будет? — вопросил у последних участников процесса судья.
Пораненный дворянин махнул рукой, и полностью разочарованный в правосудии отправился домой.
Погибшие по моей халатности дети долго будоражили мою совесть, заставляя терзаться от собственной глупости. Вообще привычка браться за любое дело наскоком, зная только основные элементы предстоящей задачи, подводила меня, что в прошлой жизни, что в этой. Дилетантизм ответственного за работу всегда оборачивался в лучшем случае бессмысленными тратами, а в худшем — человеческими жертвами. Однако чтобы гибель невинных не была абсолютно напрасной, работу по внедрению оспенных вакцин следовало продолжать. Я искренне надеялся, что спасённые в будущем жизни перевесят на небесных весях смерти, допущенные из-за несовершенных методов прививания в настоящем.
Инфицированные заразой крестьянские животные были переведёны на противоположную от кремля сторону Волги, в скотники туда определили уже переболевших оспой людей. Поскольку желающих добровольно испытать на себе защиту от болезни практически не находилось, следовало обеспечить сохранность полученного вакцинного материала. Мой прошложизненный медицинский опыт подсказывал, что для этого могут сгодиться глицерин и возможно формалин.
