— Значится, к Пасхе языки на Москве будут, там их расспросят накрепко, полки на Оку выйдут — прикидывал противодействие планам вероятного противника Афанасий.
— От получения точных известий, сколько времени нужно войско собрать и на Заокские земли двинуть? — скорость выдвижения русских сотен влияла на многое.
— К середине мая за Окой соберутся, а за реку пойдут, как припасы сберут, ранее июня выйдет токмо ежели загодя запастись — рассчитал сроки подхода московского войска опытный рязанец.
— Значит крымцы раньше будут, по самой первой траве — попробовал я примерить на себя роль их главнокомандующего — Ты бы в какое место пограничья ударил, будь калгой, к примеру?-
— Упаси Господь — перекрестился бывший порубежник, без охоты примеряющий на себя такую личину — Я б часть орды к Туле повёл, чтоб грозилась через Оку к Москве прыгнуть, тем бы христианские полки и остановил бы. А прочие в загон на северские, рязанские, да мещерские земли.
Потом Бакшеев немного подумал и добавил:
— Нет, на северские, под Чернигов я б войско не слал, там для береженья от литвинов изрядно русских воев, к епкий отпор могут дать. Хану же не ратное дело нужно, а добычи взять по более. Поминки в Бахчисарай седьмой год не плачены, биев царю Крымскому жаловать нечем, а карачеи как на белую ханскую кошму подняли, так и скинуть могут. Так что за животами он орду пошлёт, не за славой-
Что устроенный нашим малым военным советом мозговой штурм смог за Гази-Гирея составить наиболее удачный план весенне-летней кампании. Вот только будет ли он действовать наиболее оптимально, вот в чём вопрос. Однако лучше перекрутиться, чем недокрутиться, исходя из этих соображений, я и подготовил ответ для передачи боярину Годунову.
После отъезда посланца в столицу ко мне пришёл насупленный Тучков. Раны его неплохо заживали, и на постельном режиме он провёл не более шести дней.
— Сеунч сказывал, в первых седмицах Рождественского поста ногаи пойдут по нашему уезду, дорога им на Тверь, а далее к Новгороду — озвучил свои тревоги казначей — Хучь с ними приставы и будут московские для дозора, чтоб насильства над христианами не чинили, но опаску иметь надо. Бережёного Бог бережёт-
Опасениями дядьки я поделился с Бакшеевым и головой стрельцов Пузиковым. Молодой командир стрельцов был готов, хоть сейчас садиться в осаду. Окладчик лишь махнул рукой:
— Ногаи не дети малые, оне на ночлег к монастырских сёлам поближе становятся, у тиунов сих вотчин завсегда запасец есть. Ну а ежель у наших хрестьян чего лишком отнимут, то оброк им скостим за разорение-
Потом, глянув на сотника Данилу, добавил:
— Твоих-то людишек гулящих, на коих стрелецкий кафтан глядится как на медведе сарафан, погонять в ратном умении было б не худо. До сих пор за ними ловкость токмо в бражничестве да задирании подола бабам видна-
Учения решили проводить в ближайшую субботу. По моему предложению противника должны были имитировать несколько дворян и нанятые литвины под предводительством Байкильде. Я готовился услышать вал жалоб на то, что командиром назначен татарин, но так их и не дождался.
Бакшеев моих опасений не понял:
— Татарчонок знатен вельми, так с чего рожу кривить? Вона, на полки у Ругодива государь да бояре царевичей кайсацких, астраханских да сибирских в наибольшие головы ставят. А русских воевод в товарищи, и никто на татаровей Чингисова рода челом в отечестве не бьёт, а друг дружке за местный счёт глотку готовы порвать-
Выведенное на лёд Волги воинство выглядело регулярным войском исключительно издалека. При близком рассмотрении становилось видно, что кафтаны, хоть и построены из одинаковой материи, но имеют разный покрой, а уж о разнообразии оружия и говорить не приходилось.
Ни у одного из бойцов не было одинакового комплекта оружия. Несколько видов фитильных пищалей с жагровым и кнопочным спуском, бердыши, сабли, топоры и короткие пики, луки да старый самострел — вот полный комплект оружия Угличской стрелецкой сотни. Чем Данила, зазывавший в стрельцы кого ни попадя, собирался вооружать следующую группу повёрстанных, было совершенно не понятно, разве что дрекольем.
Более-менее прилично палили воины, пришедшие с Пузиковым из Москвы. Остальные по несколько минут ковырялись с заряжанием. Их попытки прицеливаться при стрельбе в выставленную в пятидесяти шагах бревенчатую стенку привели к тому, что они попалили себе бороды и обожгли лица вырывавшимися из затравочного отверстия снопами искр. Луки выдали только тем, кто умел этим оружием пользоваться, и показанные лучниками результаты были вполне сносны. За время короткого лучного боя было изорвано немало тетивы, но разбор полётов произошёл после окончания упражнений самострельщика.
