— Юртовщики — то простые пружинчатые ножни за богатство держат. Что в Поле, что у нас, на Руси, чорный люд токмо гребнями по весне линялый волос чешет —
Ну, крутились у меня мысли, массовым улучшенное орудие труда овцеводов сделаем попозже, нам бы богатых обеспечить и то дело.
С переборкой шерсти по цветам и сортам тоже было не ясно, что можно придумать модернового. По-моему чтобы выполнить эту задачу с помощью механизмов, для них одновременно требовался в комплекте искусственный интеллект. Приходила на ум лишь оптимизация рабочего процесса, дабы каждый сортировщик не копался в своём мешке с сырьём, а работал без лишних телодвижений на аналоге конвейера из холста и деревянных валов. Вот мойку, очистку и вычёсывание представлялось вполне возможным в значительной мере освободить от ручного труда. Любой, кто видел в своей жизни работающую стиральную машинку советских времен с резиновыми валиками для отжима, да пользовался круглой проволочной расчёской для волос, был уже потенциальным инженером простейших устройств для очистки и чесания.
Конечно, оставалась куча проблем, связанных с ограниченностью доступных материалов и средств их обработки, но это уже было заботой местных кадров. Получив принципиальную схему, угличские ремесленники вполне способны были выдать работающий прототип.
Устройство чесалки с вращающимися зубчатыми валами восхитила плотника Савву:
— Ловко как, яз же два дня очей не смыкал, удумывал, как гребни к палкам приспособить, да чтоб ходили ровно, а эвона как всё просто-
— Раз тебе это просто, быть тебе механиком за мной — развесился я энтузиазму плотника, одним долотом, топором да буравом воплотившего в жизнь большую часть замыслов своего сумасбродного князя.
— Что ж се за чин? Ослобони, княже яз к древодельству более обвычен, а тута видать за Камень ехать придётся — насторожился Савва, именуемый мною по отцу Ефимовым.
— Не тужи, это не меха добывать, эт самодельные штуки творить, чтобы они сами нужные дела работали — успокоил я мастера.
— Розмыслом, значит — перевёл на свой лад Савва — такое мне, мню, по силам-
До нашего отъезда этот древоделя успел сделать еще две пары колодок с клиновым расширением, которые были оставлены бездельничающим пряхам с заданием на них пробовать вылепить обувь из войлока. Что валенки именно лепятся, и ещё обрабатываются горячей и тёплой водой помнилось мне всё из того же памятного тура по Волге, вроде бы в каком-то городке наличествовал целый музей валяной обувки.
За двенадцать дней до Рождества из Углича выдвинулось сразу несколько отрядов. Мы с кузнецом Акинфовым, Жданом и Бакшеевым с тремя охранниками двинулись в сторону Кашина. Три небольших обоза под охраной шести дворян двинулись на Москву, Ярославль и Вологду. В эти города на санях отправлялись изготовленная Акинфовым сталь, да остатки мехов из кладовых Тучкова. Слишком уж острая нужда была в деньгах, поэтому приходилось обращать в монету остатки царских подарков. В приказчики с торговыми санными поездами Ждан отрядил самых доверенных людей. На Москву еще отправился подьячий Семён Головин, бить челом о печати своего учебника арифметики. Также назначенным торговцам от удела были вручены списки того что поискать в продаже, и если и нету, то хотя бы приценится. Требовались мне практически все образцы сырья и полуфабрикаты, что можно было найти в продаже, а именно — квасцы, металлы, кроме железа, прочие минералы очищенные и в рудах, и обязательно купоросы, хотя бы для того чтобы разобраться что это за штуки.
На подъезде к Кашину нами были встречены разъезды московского войска, собиравшие фураж и провиант, для идущих к Твери полков.
— Рать уж за Новгород должна была поспеть — удивился таким сведениям Бакшеев.
— Заместничали воеводы, челом друг на дружку в отечестве били, пока их царь да бояре судили, чуть не две седмицы и прошло — охотно пояснили причину задержки войсковые фуражиры.
— Кажный божий день дорог, а наши начальные люди прю междусобойную учиняют — расстроился Афанасий — Пущай вся страна огнём горит, они с места не двинутся, лишь бы родовому счёту урона не было-
— Да бояре и окольничьи и далее бы судили да рядили, да царёв слуга Борис Фёдорович Годунов умолил государя дать им невместные грамоты. Також пообещал он пред всем войском, что ежель кто над врагом лукавством победу учинит аль хитрым, або тайным делом, не в укор то будет, и награда будет велика, можа и богаче, чем за прямой бой — поделились последними новостями словоохотливые воины.
— Вот оно как, рачительно рассудил боярин — одобрил такой наказ пожилой рязанец.
