— Ладно, княжич, отрок неразумный, что ж с него взять. Затеял несусветное, выйдет непотребное. Ить кулик до воды охоч, а плавать не умет, — пеняли горожане поверившим мне кузнецам. — Вы ж зрелые мужи, в дурость таковскую кинулись. Да волостителя нашего в ум не привели. Стыд будет вам до седых волос-
Мастера железодельного ремесла ходили хмурые, но дезертировать никто не пытался. К концу января в специально освобождённом складочном амбаре начали делать под ручным прессом формы для литья из песка и известкового молока. На лицах втянутых в производство ремесленников сомнения и грусть сменились ожесточённой решительностью. В новое дело ими были вложены свои честные имена, а многими и последние денежные сбережения. Общая смета постройки доходила до восьмидесяти рублей, из которых половину внесли из княжеской казны.
К середине февраля на удивление посадских домна была закончена и началась её сушка. Была наша металлургическая печь высотой всего шесть с половиной аршин, при диаметре по основанию около двух. Ждать завершения высыхания стенок, к которым я еще придумал присоединить камеры для обогрева воздуха, нужно было около десяти-пятнадцати дней. После требовалось обжечь футеровку, и можно было начинать делать чугун.
На Сретение Господне из Углича прискакал Иван Лошаков, которого я не видел уже несколько месяцев. Привёз он очередное послание, после прочтения которого, Тучков схватился за голову.
— Поехали до дому, княже — застонал преданный дядька — Таковые дела там нераденьем приказчиков творятся, что ежели не поспеем, то полное разоренье приключится-
— Что случилось? — тревога Ждана передалась и мне.
— Беда — чуть не плакал удельный казначей — Токмо не пойму, от глупости великой подручников моих се аль от прямого воровства-
Из объяснений Тучкова выходило, будто один из посланных нами торговать приказчиков распродал в Ярославле меха, железо и кучу оброчных продуктов вроде мёда и рыбы за фальшивое золото, растратив без малого шестьсот рублей.
Сумма действительно была очень велика, не заметить такую потерю было невозможно.
— Почто знаешь, что поддельное злато? Может истинное? — допытывался я об источниках осведомлённости дядьки.
— В письме сказано, мол, сторговался с немецким купчиной на шессот пятнадцать рублёв, в плату взял тисячу семсот без четырёх золотых угорских —
— Ну и что? — не видел я подвоха.
— Как что? Ценят монету сию в пятнадцать, або до шешнадцати алтын — возмутился Ждан — Тут же куплю по 12 алтын да полушке с почкой вели. Чтоб един немчин крупную куплю да за полновесное злато почти даром сделал — небывало того. Объегорили, верно, нашего дурака —
— Езжай сам, дядька, разберись во всём —
— Нет — упёрся казначей — Не оставлю тебя, княже, одного. Деньги наверстаем, а случись что с тобой, не дай Бог, то уж будет не возвернуть-
Возвращаться действительно было надо, если Тучков прав, то ущерб нанесён огромный, требовалось без промедления организовать розыск фальшивомонетчика. Каждый пропущенный день сокращал шансы перехватить немецкого 'купца' до пересечения им русской границы. Но бросить на самотёк все дела в Устюжне тоже было плохо, и я уговорил Ждана задержаться ещё на день-два.
После вечерней службы я побеседовал с Лошаковым.
— Как съездил, Иван, исполнил ли моё поручение?-
— Объехал Галич, Кострому, Ярославль, да Москву, також бывал в Коломне и Серпухове. Нашёл немало семдесят семей детей боярских Отрепьевых, сыновей Григориев по возрасту схожих всего четверо оказалось —
— И что ж далее было? — меня распирало нетерпение.
— Двоих что постарше служить при твоём дворе, царевич, зазвал. Поведал им, мол, честь немалая ловчим аль стольником при сыне великого государя Ивана Васильевича быть — начал обстоятельно выкладывать результаты поездки мой телохранитель — остатние отроки вельми малы летами, яз их отцов в наш уезд переписаться улестил-
— Эт каким же образом? — мне было действительно интересно, чего же этим дворянам наобещал Лошаков.
— Сказывал им, поместье дадут на треть по более нынешнего, да сыны их как подрастут в чести великой будут от Угличского князя. Оне в сомнениях, вестимо, были, не с чего, мол, нас жаловать, да возвеличивать-
— Как же ты растолковал-то сие?-
Иван слегка помялся и сконфуженно продолжил:
— Ты уж прости, княжич, сам твои речи придумал. Говорил яз детям боярским сим, будто с твоего голоса, было де, Дмитрию Углицкому, спасение от погибели, и спас его дворянин именем Григорий, а прозвищем Отрепьев, да сам при том погиб лютой смертию. Дал тогда княжич наш зарок, принять в службу всех Григорьев Отрепьевых, на свет явившихся за пять лет до, да за стокож лет после его нарождения. Вот во исполнение энтой клятвы, яз отроков с сим именем и разыскиваю-
— Молодец, друже, ты верно всё объяснил. Будут этим дворянам поместья, а их детям место при дворе — одобрил я поведение Лошакова — Значит, двоих ты привёз, а еще пара с семьями приедут?
— Трое со мной в Углич прибыло, княже — всё так же смущённо продолжал исполнительный Иван.
— С чего ж трое? — такая арифметика была мне не понятна.
