«Всем членам экипажа! Внимание! — сообщение капитана раздалось одновременно во всех наушниках. — У меня отличные новости. „Осирис“ вышел на связь, мне удалось разблокировать часть видеофайлов с камер внутреннего наблюдения. Потребуется некоторое время для поиска нужных материалов. Попрошу всех оставаться на своих местах. Буквально через час всё станет ясно. Требую максимально дистанцироваться друг от друга и быть готовыми к любым нестандартным действиям со стороны любого члена экипажа. Конец связи».
Спустя час в коридоре раздались шаги. Сидящие по разным углам кают-компании люди переглянулись и, не сговариваясь, встали. Вершинин уже пришел в себя. С ним поделились информацией от капитана, которую он пропустил, будучи в отключке, и предупредили о последствиях необдуманных действий и поступков. На такое предупреждение пилот отреагировал нормально, поскольку понимал, что в сложившейся ситуации каждый человек на корабле подозревал других и сам был подозреваемым.
Что ни говори, но этот час оказался для всех самым сложным. Люди действительно дистанцировались друг от друга и старались лишний раз в диалоги не вступать. Это была ментальная русская рулетка, только заряженный одним патроном пистолет сейчас не гулял по рукам, а был у одного единственного человека — капитана Сопкина. Напряжение с каждой минутой нарастало. Время, как бывает в подобных ситуациях, предательски замедлило свой бег и тянулось невыносимо долго. Все гадали, кому же достанется та единственная пуля в барабане судьбы.
Сопкин тяжелой поступью вошёл в отсек и остановился, оглядывая строгим взглядом замерших в ожидании подчинённых.
— Ты и ты, — он указал на Мирскую и Вершинина. Оба выпучили глаза от неожиданности и готовы были оспаривать решение капитана, требовать доказательства своей вины, кричать, драться, взывать к логике, но Сопкин их опередил. — Оба идёте в медицинский отсек, смените Балычева и Корнеева. В вас я теперь не сомневаюсь.
Медик и пилот выдохнули. Как ни странно, облегчение почувствовали и Ильин с Медведевым. Каким бы напряжённым не было время ожидания вердикта, не верили они в виновность хрупкой девушки медика и преданного делу пилота.
Отправив ребят на смену другим подозреваемым, капитан уселся в единственное свободное кресло, то самое, в котором приводили в норму Ильина после драки с Балычевым. Капитан молчал, молчали и остальные. Время шло. Первым не выдержал физик.
— Георгий Васильевич, ты хоть намекни, разузнал чего?
— Терпение, Владимир Иванович. Думаю, скоро всё выяснится.
— Хорошо бы, — сказал Медведев. — Надоели уже эти детективные игры.
— Вы мне лучше расскажите, — перевёл тему Сопкин, — пока меня не было, ничего странного не происходило?
— Странного? — удивился Ильин. — Вы имеете в виду, кроме подбившей нас невидимой хрени, вмешивающейся в работу электроники и устраивающей диверсии, инопланетянина, разобранного на органы, пары убийств и сгоревшей к чертям капсулы? Нет, ничего пока странного не заметил.
— Вы забыли о пропавшем репликанте, — вставил Медведев.
— Ах, да, точно. А так всё в норме.
Сопкин улыбнулся ироничному сарказму Ильина.
— Рад, что вы не падаете духом, друзья.
— К слову, капитан, — сказал Ильин, — я тут поведал о своих психологических проблемах Медведеву и Мирской. Излил душу, так сказать. И знаете, а ведь мне полегчало. Голос внутри если не заткнулся, то стал куда более покладистым.
— И что ты предлагаешь?
— Может, всё-таки проведём что-нибудь вроде сеанса групповой психотерапии? Сядем в кружок, и каждый расскажет о своих проблемах, о том грузе, что его гложет и подталкивает к грязным мыслям.
— Что-то вроде общества анонимных алкоголиков? — усмехнулся Медведев. — И как вы себе это представляете? «Здравствуйте, меня зовут Витя, и я хочу вас всех убить».
— Вить, а ты хочешь? — спросил капитан, глядя оператору буровой в глаза.
Медведев потупил взгляд и признался:
— Не я. Кто-то внутри меня. И не вас он убить предлагает.
— А кого же?
— Себя. То есть меня. Постоянно слышу в голове призывы к какой-нибудь героической смерти. К самопожертвованию. Я, наверное, потому первым во все дырки лез. Дважды стыковку проводил с «Осирисом», один раз даже вслепую, сидя в хрупкой буровой платформе между двумя гигантскими звездолётами и рискуя быть раздавленным. Вот, сейчас говорю и не понимаю, как вообще на это согласился. Да, выбора особо не было, но я тогда и не думал отступать, не боялся ничего. А теперь волосы дыбом от одних только воспоминаний.
— Н-да, занятно, — задумчиво произнёс капитан.
— Я всё-таки не пойму, — сказал Ильин. — Вся эта история с нейроинтерфейсом и его пагубным на нас влиянием — зачем всё это?
— В каком смысле? — не понял Сопкин.
Физик пояснил:
— Ведь этим нейроинтерфейсом управляет программа, искусственный интеллект «Осириса», верно? Я никак не могу взять в толк, зачем ему всё это? Неужели всё объясняется простым сбоем?
— К чему вы клоните, Владимир Иванович? — удивился Медведев.
