– Слушайте, может, вы наконец оставите меня в покое?! – не выдержал Ринсвинд.
– Понимаю, понимаю, тебе нужно время, чтобы спланировать побег, – закивал караульный. – Будь спок. Уже уходим.
– Спасибо.
– Вернемся часов в пять утра.
– Ага, – мрачно отозвался Ринсвинд.
– Есть какие-нибудь пожелания насчет последнего завтрака?
– А что у вас тут готовится дольше всего? Пару-другую годиков? – спросил Ринсвинд.
– Вот это дух!
– Убирайтесь!
– Будь спок.
Троица удалилась, но караульный через некоторое время вернулся. Вид у него был задумчивый.
– Слушай, кое-что ты все-таки должен знать. Это касается повешения. Гарантирую, твое настроение сразу улучшится.
– И что же я должен знать?
– На тот случай, если люк виселицы заест три раза подряд, у нас предусмотрена особая, гуманная традиция.
– Какая?
– Хочешь – верь, хочешь – нет, но пару раз такое случалось.
На почерневшей ветке надежды пробилась крохотная зеленая почка.
– И что это за традиция?
– Мы ж не звери какие, мы ж понимаем: бессердечно заставлять человека больше трех раз терпеть такое. Тем более когда он знает, что в любую секунду…
– Ну, ну?
– …А потом все его…
– Ну?
– …Но хуже всего, когда ты…
– Я уже понял тебя, понял! Так что случается после третьего раза?
– На то время, пока плотник починит люк, преступника отводят обратно в камеру, – довольно сообщил караульный. – А если ремонт затягивается, мы даже приносим ему ужин.
– И?
– Ну а когда плотник починит люк и несколько раз его проверит, мы отводим преступника обратно и вешаем. – Караульный обратил внимание на выражение лица Ринсвинда. – И нечего так на меня смотреть, это все равно лучше, чем торчать полдня на улице под палящим солнцем! Так ведь и солнечный удар недолго схватить.
Когда он ушел, Ринсвинд уселся на лавку и уставился в стену напротив.
– Ба-а!
– Отвяжись.
Так вот, значит, как все закончится. Осталась одна короткая ночь, а уже следующим утром, если процедурой и в самом деле будут заниматься эти клоуны, радостные ребятишки с папами и мамами будут долго бродить по улицам в поисках его головы. И вы называете это справедливостью?!
– ЗДОРОВЕНЬКИ, ДРУГ.
– О нет. И ты туда же…
– Я ПОДУМАЛ, НЕПЛОХО БУДЕТ ЗАРАНЕЕ ПРОНИКНУТЬСЯ ДУХОМ ПРОИСХОДЯЩЕГО. УСВОИТЬ КОЕ-КАКИЕ МЕСТНЫЕ ТРАДИЦИИ. ОЧЕНЬ МИЛЫЕ И ОБЩИТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ, НЕ ПРАВДА ЛИ? – заметил Смерть.
Он сидел рядом с Ринсвиндом.
– Тебе что, уже не терпится? – с горечью произнес Ринсвинд.
– БУДЬ СПОК.
– Значит, теперь и правда конец. А мне, знаешь ли, было
– О ДА. БОЮСЬ, ЭТО НЕОТВРАТИМО.
– Но больше всего меня злит идиотизм происходящего. Полная глупость! Ведь по сравнению с переплетами, в которые я, бывало, попадал, это полная ерунда! Меня могли испепелить драконы! Сожрать чудовища с гигантскими щупальцами! Не говоря уже о том, что мое тело могло просто распылиться на миллионы частичек.
– БЕЗУСЛОВНО, ТЫ ПРОЖИЛ ИНТЕРЕСНУЮ ЖИЗНЬ.
– А правда, что, когда умираешь, перед тобой проносится вся твоя жизнь?
– ДА.
– Мерзость какая. Даже думать об этом неприятно. – Ринсвинд поежился. – О боги… Я только что подумал о куда более неприятном. Что, если я как раз в эту минуту умираю и все, что сейчас происходит, и есть моя прошлая жизнь?
– ТЫ, КАЖЕТСЯ, НЕ ПОНЯЛ. ПЕРЕД ТЕМ КАК ЧЕЛОВЕК УМРЕТ, ВСЯ ЖИЗНЬ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОХОДИТ У НЕГО ПЕРЕД ГЛАЗАМИ. СОБСТВЕННО, ЭТОТ ПРОЦЕСС И НАЗЫВАЕТСЯ ЖИЗНЬЮ. КРЕВЕТКУ НЕ ЖЕЛАЕШЬ?
Ринсвинд бросил взгляд на корзину, стоящую на коленях у Смерти.
– Нет, спасибо, что-то не хочется. Довольно опасные твари. И должен заметить, не очень-то хорошо с твоей стороны приходить сюда и злорадствовать, да еще жрать у меня на глазах креветки.
– ТЫ ЭТО О ЧЕМ?
– О том, что меня ведь наутро повесят.
– ПРАВДА? В ТАКОМ СЛУЧАЕ БУДУ С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДАТЬ ВЕСТЕЙ О ТВОЕМ ПОБЕГЕ. НУ А МНЕ ПРЕДСТОИТ ВСТРЕЧА С ЧЕЛОВЕКОМ В… – Роясь в файлах своей памяти, Смерть загадочно поблескивал пустыми глазницами. – АХ ДА. В ЖИВОТЕ У КРОКОДИЛА. В НЕСКОЛЬКИХ СОТНЯХ МИЛЬ ОТСЮДА.
– Но тогда что ты делаешь
– Я ПРОСТО ПОДУМАЛ, ЧТО ТЕБЕ ПРИЯТНО БУДЕТ УВИДЕТЬ ЗНАКОМОЕ ЛИЦО. НУ, ПОЖАЛУЙ, МНЕ ПОРА. – Смерть поднялся. – ВО МНОГИХ ОТНОШЕНИЯХ ВЕСЬМА ПРИЯТНЫЙ ГОРОД. ПОКА ТЫ ЗДЕСЬ, РЕКОМЕНДУЮ ПОСЕТИТЬ ОПЕРУ.
– Постой… Но ты же сказал, что я обязательно умру!
– В КОНЕЧНОМ ИТОГЕ ВСЕ УМИРАЮТ.
Выпуская Смерть, стены разошлись и вновь сомкнулись. Как будто его здесь и не было. Впрочем, если посмотреть на происходящее с его временны́х позиций, это было довольно близко к истине.
– То есть я все-таки убегу? Но как? Я ведь не умею ходить сквозь…
Он опять сел на лавку. В углу жалась овца.
Ринсвинд бросил взгляд на нетронутый плавучий мясной пирог. Ткнул в него ложкой. Суповик медленно ушел в зеленые воды.
В маленькое окошко просачивался городской шум.
Через некоторое время пирог всплыл опять, подобно некоему забытому континенту. Небольшая волна плеснула в край миски.
Ринсвинд улегся на тонкое одеяло и уставился в потолок. Ну, надо же, кто-то даже до потолка добрался. И написал там:
ЗДАРАВЕНЬКИ ДРУГ.
ГЛЯНЬ НА ПЕТЛИ. НЕД.
