— Отвали, — буркнул Петр вслух, не прячась. Теперь уже все равно, даже если услышат посторонние. Поднял ствол автомата и дал очередь практически в упор. Несколько нападающих повалилось оземь, но ситуацию это не спасло. Людской вал перекатился через баррикаду и, не задержавшись ни на секунду, двинулся дальше, сминая все на своем пути.
Петр прижался спиной к чадящей и еще теплой бочке и выстрелил назад, прямо в спины убегающих кочевников.
— Суки!
Громко щелкнул и заткнулся автомат, патроны опять закончились. Судорожным движением он отстегнул магазин и принялся шарить по пустым карманам. Нашел заначку, но от волнения один патрон уронил в грязь. Разве найдешь в темноте?
Черт с ним!
Переключил собачку на стрельбу одиночными. Выпустил один за другим все три пули в стремительно удаляющиеся спины, развернулся и выглянул из-за бочки.
Схлынула вторая волна наступающих, самых сильных и здоровых бойцов, теперь плавно подтягивался основной состав кочевников. Одеты как попало, вооружены непонятно чем. Беженцы, изгнанники, дезертиры, депортированные, воры и разбойники, больные и сумасшедшие, старики и калеки. Одним словом, — кочевье.
Те, кому больше не было места в обществе, сбились в стадо и пошли на штурм города в поисках жратвы. Правильно сказал голос — саранча и есть.
Среди мертвых тел ополченцев увидел одно, подающее слабые признаки жизни. Подполз ближе, перевернул лицом вверх, с немалым трудом опознал очкарика.
— Жив?
— Да, — прохрипел тот, затравлено озираясь. Нащупал в темноте свои очки, изрядно заляпанные грязью, натянул на лицо. Вновь снял и принялся протирать грязными пальцами, от чего те стали совсем непрозрачными.
— Поищи патроны, — приказал Петр, — у меня закончились.
— Мародерить, что-ли? — взвился очкарик, — не буду я! Да и какой смысл? Нас уже победили. Уходить нужно!
В ответ Петр несильно ударил его кулаком в скулу. Спорить не хотелось.
— Шевелись, слизняк!
Как ни странно, зуботычина подействовала, очкарик, стеная и плача вслух, пополз вдоль все еще коптящей баррикады, обыскивать трупы. Вскоре вернулся, держа в руках наполовину опустошенный рожок.
— Это — все? — набросился на него Петр.
— Да, — прохрипел очкарик, и после паузы добавил, — Крота убили, сволочи. Хороший мужик был, смелый.
— Заткнись, — буркнул Петр, выдернул из рук очкарика магазин. Прищелкнул к автомату, взвел затвор.
— Петруха, не дури, убьют нас. Лучше давай уходить.
— К черту! Патроны ищи…
Петр приподнялся, уперся локтями в бочку и дал очередь по наступающим. Затея и впрямь оказалась глупой, кочевники немедленно открыли ответный огонь сразу из десятка стволов. Вокруг засвистели пули, и Петр благоразумно скользнул обратно за баррикаду. Остаток патронов он выпустил не глядя, поверх бочек. Лишь бы в ту сторону.
Вернулся очкарик, размазывая грязь по лицу, зашептал в самое ухо.
— Петруха, там это… один живой. Помочь надо бы…
— Где? — взвился Петр, — показывай дорогу.
Очкарик проворно пополз вперед, Петр пристроился следом. Выжившим оказался толстяк, ранее назвавшийся «старшим». Как там его? Кузьма? Леха, вроде. Да, точно. Леха.
Петр аккуратно потряс раненого:
— Алексей Дмитриевич. Живой?
Петр посветил зажигалкой на раненного вздрогнул, отшатнулся сдерживая рвотные позывы.
— Петя, ты? — угадал по голосу толстяк, уставился невидяще куда-то в пространство, — контузило меня. Не вижу ничего.
Петр быстро погасил пламя, стараясь не смотреть на изуродованное и обожжённое лицо Кузьмы.
— Как там наши? Держатся?
— Нет, — не стал врать Петр, — оборону прорвали. Почти все погибли. Может быть, кому-то удалось уцелеть и отступить, я не знаю.
— Хреново, — помрачнел толстяк, попробовал приподняться, но упал обессиленный. Зашелся в приступе неудержимого кашля. Нашарил в кармане и протянул что-то невидимое в темноте.
— Вот. Все что осталось.
Петр взял из ослабевших рук снаряжённый магазин, пристегнул к своему автомату.
— Дай мне, — прохрипел толстяк, — а вы уходите… в переулок… вдоль проспекта… Баржа не будет ждать вечно.
Петр молча протянул ему свой Калаш. Кузьма сжал цевье мертвой хваткой, улыбка похожа на оскал.
— Уходите!
Петр оглянулся на очкарика:
— Все, уходим. За мной!
Затарахтел автомат толстяка, привлекая внимание нападающих.
Петр резко оглянулся, быстрое движение слева — из переулка в пылающие бочки на всем ходу врезался военный джип с разбитыми стеклами и многочисленными пробоинами от пуль. В салоне блеснули металлом ящики. Совсем молодой парнишка за рулем, черная форма в крови, лицо бледное, глазищи в половину лица.
— Мужики, я вам патроны привез, — едва слышно прохрипел он из последних сил, голова бессильно упала на рулевое колесо.
Молодой чекист все-таки выполнил обещание, послал кого-то из новобранцев.
Поздновато ты, дружище, — вяло подумал Петр, — воевать то больше некому.
А потом его мозг словно молния пронзила еще одна мысль, — патроны нужно уничтожить. Немедленно! Иначе они достанутся кочевникам.
