Ой, как нехорошо получилось! Лучше бы толстяк оказался прав, и нас просто бросили. Собственными руками вооружили кочевников, побросав автоматы, а теперь еще и патроны подвезли вплотную к самой баррикаде. А ведь позади нас блокпост, и там такие же необстрелянные добровольцы, с тем же самым самоубийственным заданием — задержать наступающих хотя бы на полчаса.
А дальше?
«Площадь восстания» перегорожена, на «малой Синявской» тоже движуха была, ну и набережная наверняка «прикрыта». Последний рубеж…
Петр растеряно огляделся по сторонам в поисках очкарика, но тот исчез. В самый неподходящий момент дал деру, трусливый засранец.
Что делать?
Ботинок наткнулся в какой-то предмет. Наклонился, поднял, осмотрел оружие кочевников. Бутылка из толстого стекла треснула от удара, но не разбилась, фитиль выпал и потух.
Вот таким примитивным оружием они нас победили за пару минут…
Идея пришла мгновенно, скинул куртку, оторвал длинный лоскут от рубашки, скрутил, засунул поглубже в горлышко, нашарил в кармане зажигалку.
— Красавица моя, прошу, не подведи!
Щелкнул колесиком высекая искры, заплясал голубой огонек, быстро охватил все разрастающимся пламенем пропитанный бензином кусок ткани. Размахнулся и швырнул бутылку через разбитое окно в салон джипа. Раздался звон стекла, пламя полыхнуло во всю мощь, пожирая кожаную обивку сидений, синтетику обшивки салона, пластмассу, дерево и все, что может гореть.
Да где же очкарик?
Петр пригнулся, как можно ниже; в свете полыхающего джипа он, наверное, сейчас был виден, словно на ладони. Побежал гусиным шагом в проулок. Вокруг сразу же засвистели пули. Пришлось остановиться и залечь. Где-то вдалеке снова застрекотал автомат толстяка Кузьмы, переключая на себя внимание кочевников.
Надо же, до сих пор жив!
Джип разгорался все ярче. Еще пару минут, и нагревшиеся патроны начнут активно детонировать. Петр решился, вскочил и зигзагами побежал в проулок. Вовремя! Позади раздалась бешенная канонада и свист шальных пуль. Можно больше не переживать, патроны уничтожены.
Перед глазами заплясали зеленые пятна, в боку закололо просто невыносимо.
Нечем дышать! Нужно остановится и передохнуть хотя бы пару секунд. Вот только у него нет в запасе этих секунд.
Петр почти добежал до здания, споткнулся обо что-то мягкое и полетел на мостовую, обдирая локти и колени. Над головой опять просвистели пули и ушли в темноту, взвыла от невыносимой боли ушибленная голова. Глаза еще не привыкли к темноте, он вслепую пошарил вокруг себя и нащупал мертвое лицо. Рука коснулась пластмассы разбитых пулями очков…
Шквальный ветер на взлетной полосе аэродрома налетел внезапно, ударил в лицо, сорвал фуражку, осыпал песком, а затем безвозвратно улетучился.
— Как дела, Джон? — прокричал Макферсон сквозь шум турбин.
— Заканчиваем погрузку, господин генерал, — сложив руки рупором, завопил Шеридан в ответ, стараясь перекричать рев двигателей.
Старик окончательно сошел с ума! В этом нет никаких сомнений.
Джон конечно знал, что генерал — бывший пилот стратегического бомбардировщика, но сесть за штурвал в восемьдесят лет — это за гранью здравого смысла, никакой деменцией не оправдать.
Однако, теперь все окончательно встало на свои места. Когда Макферсон заявил, что у него есть не только самолет, но и отличный пилот, способный доставить транспортник в Эфиопию, Джон почувствовал какой-то подвох. Только идиот согласится на самоубийственную миссию.
Оказалось, что генерал имел в виду самого себя.
На все остальные вопросы Макферсон разразился длиннющим монологом:
— Да, он действительно не планирует сажать самолет. Учитывая естественное старение конструкций, усталость металла, а также отсутствие должной технической профилактики в течение многих лет, есть вероятность, что машина развалится при посадке даже на оборудованной площадке, а уж в пустыне катастрофа просто неминуема. Это последний полет лайнера! Взлететь он еще сможет, а вот сесть уже нет.
— Да, он стар, но еще вполне способен удержать в руках штурвал. Он сохранил ясный рассудок и твердую память, а гидроусилители в системе управления самого комфортабельного лайнера в мире сделают всю трудную работу сами. Ему останется только легкими движениями старческих рук, сведенных подагрой и атеросклерозом, заложить требуемый курс и включить автопилот.
— Да, он готов пожертвовать самим собой ради величия и процветания Америки. Может быть, вся его жизнь была всего лишь прелюдией именно к этому мгновению. Если судьба ниспослала США второй шанс, то он, генерал Макферсон, командующий воздушно-космическими силами NATO, не будет колебаться ни единой секунды. Для него будет честью погибнуть при выполнении боевого задания.
Вот, собственно, и все…
Умом Джон понимал, что авантюрная затея непременно выльется в один большой фейл. В лучшем случае, эта древняя рухлядь не сможет оторваться от земли и, теряя куски обшивки, кое-как доберется до конца зоны безопасности взлетно-посадочной полосы, и уткнется носом в холм.
