Оглянулись по сторонам, а брать за хвост некого. «Умники и умницы» давно растворились в закате вместе с полученными за свою болтологию грантами, премиями, профессорскими окладами и личными накоплениями.
А проблему решать нужно! И не просто срочно, а уже вчера. И вот тогда самые лучшие умы планеты и выдвинули знаменитый тезис: «во имя спасения вида гибель нескольких представителей семейства несущественна». Чтобы спасти человечество от вымирания, нужно сократить население до приемлемого уровня.
Есть такой термин — бутылочное горлышко. Выжившие дадут новое потомство и вновь заселят планету. Но это будет потом, когда сложатся благоприятные условия… А пока — запланированная убыль населения, с целью обеспечения минимумом потребностей только тех, кто останется в живых. Желательно, чтобы это были самые сильные и здоровые представители профессий, необходимых для выживания социума. А всех остальных — в утиль истории…
Во главу метода разделения человеков на сорта поставили не личную неприязнь диктатора к конкретному «рыжему», а необходимость персоналии для блага Метрополии. При этом старики, инвалиды и прочие паразиты на теле общества автоматически приравнивались ко второму сорту, а значит, приговаривались к уничтожению. Со временем в эту же категорию были причислены и большинство эмигрантов, по тем или иным причинам оказавшиеся невостребованными социумом. Ну что поделать, значит, не вписались в новый мировой порядок. Так тоже бывает, и в этом никто не виноват.
Массовых расстрелов у нас никогда не было. Да они и не нужны, когда медицина практически отсутствует, питание скудное, а жилье отапливается только теплом собственных тел. Но честное слово, лучше бы были. Это куда гуманнее, чем нищенское существование в резервациях и эмигрантских гетто или бессмысленная ссылка на болота.
Всплеск преступности среди доведенных до отчаяния и полной безысходности людей, приговоренных к смерти собственным правительством, стал закономерным итогом декларации «о новых правилах распределения материальных благ среди населения». И вновь люди в форме вышли на улицы наводить порядок. Поднатужились и навели. Население сократилось, пайки увеличились, и большинство оставшихся в живых радостно выдохнуло — «на наш век хватит». «Как-нибудь пересидим, — думали они, — перетерпим, на дворе капель — весна наконец-то пришла, все теперь наладится».
Прошли годы, но ситуация в корне не поменялась. Ресурсов все так же не хватает, сокращение населения идет невиданными темпами, а света в конце тоннеля все так же не видно. Людей по- прежнему слишком много.
Или это жратвы стало совсем мало?
А ученые, вчерашние профессора и академики дружно молчат, словно в рот воды набрали. Им просто нечего больше предложить народу. Нет другой национальной идеи. Никто из «умников и умниц» за тридцать лет борьбы со стихией так и не смог родить.
Вот и остается уповать на чудо…
Центры материков превратились в безжизненные пустыни, лишенные растительности и воды. Производство и технологии утеряны навсегда. Электростанции почти не производят электричество. Прекратилась добыча нефти и газа. Запасы горючего стремительно тают, а то, что производится полукустарным методом, не обеспечивает потребности населения даже на треть. Вышки сотовой связи выгорели от ЭМИ еще в момент вспышки на Юпитере, а вместе с ними и почти три четверти бытовой аппаратуры. Падают на землю отработавшие ресурс спутники связи. Больше не функционирует железная дорога, авиация, телевидение, радио. Техника и механизмы постепенно приходят в полную негодность, ремонтировать некому и нечем. Повсеместно ветшает флот, круглосуточно занятый ловлей рыбы, а промысловые косяки уходят все дальше и дальше от берегов.
Стремительно деградирующие остатки человечества жмутся к морям и океанам, как единственному оставшемуся источнику пищи. Питьевая вода стала самым ценным ресурсом на Земле. Закат цивилизации лишь вопрос времени. На горизонте уже собрались все четыре всадника апокалипсиса. И самый страшный из них — голод…
Когда Стивен закончил рассказ, солнце припекало уже вовсю. Вот и новый день наступил, а вместе с ним опять пришла жара. Температура становится все выше и выше, терпеть становится все труднее и труднее.
Михаил в очередной раз оглянулся назад, на спалку.
Как там Иваныч?
Старик совсем плох. Стонет, кряхтит, ворочается беспокойно. Чекист обещал дать пару дней отдыха, но Иваныч категорически отказался — «я своего „Русича“ только Мишке доверяю, а он не железный, иногда подменять нужно». Приятно такое слышать, но руки уже отваливаются и мозоли набить успел, хотя руль и обмотан проволокой. После перестрелки гидроусилитель почти не работает. Наверняка где-то шланг перебило, и масло того… в песок ушло. Есть у механика запасной? Неизвестно. А сбегать спросить некогда, потому что все приходится делать самому: и грузовик вести, и горючку заправлять.
