— Сопоставимо с осколочным.
С этими солдафонами нужно разговаривать на понятном им языке.
— Повреждена артерия, мышцы, сухожилия и мягкие ткани, аллергическая реакция на укус, возможно отравление трупным ядом.
Быков сник.
— Мне нужно осмотреть крокодила, — решительно заявил он.
— Не на что там смотреть, — отрезала я, — и где гарантии, что внутри крокодила был только один паразит? Он вполне мог отложить яйца и вылупить детенышей. Возможно, их уже с десяток по палатке расползлось. Кого-кого, а вас, Родион Сергеевич, я туда точно не подпущу.
— Ясно, — Быков слегка покраснел, но больше никак эмоции не проявил. Отошел в сторонку, подозвал сопровождающих, быстро отдал приказ штурмовикам.
— Палатку вместе с содержимым сжечь. Близко не подходить. Если заметите что-нибудь живое на песке, бросаете все и драпаете оттуда так быстро, чтобы пятки в ягодицы впивались.
Штурмовики набрали немного солярки в канистру, облили палатку и подожгли. Огонь радостно охватил предложенное угощение, заплясал, быстро распространяясь, к небу потянулась тоненькая струйка дыма. Вскоре запылал разделочный стол, затем вспыхнул брошенный в угол впопыхах брезент. С шипением и треском огонь занялся рептилией, довершая начатую солнцем работу.
Выполнив приказ, штурмовики меланхолично отряхнули руки и спокойно пошли обратно к пикапу. Я обратила внимание, что один из них слегка прихрамывает. Пару минут назад не хромал, из поля зрения не выходил ни на секунду, и вдруг… Я похолодела от страшной догадки.
Может, старая рана? Ведь могут же у молоденького штурмовика быть ранения? Могут…
— Стойте, — истерично закричала я.
Они остановились и почти одновременно повернулись удивленными лицами ко мне. Хромающий штурмовик двигался чуть приторможено, словно не выспался. И голову поворачивал неестественно медленно, словно у него болела шея и даже незначительное движение причиняло сильную боль.
Может, просто фантазия разыгралась?
Однако остановить меня уже было нельзя.
— Ты, — решительно скомандовала я, подходя ближе, — ну-ка, сними ботинок и закати штанину.
Эмиссар и Чекист растерянно переглянулись, тоже попытались подойти к парню, но я перехватила.
— Стойте там, где стоите, господа командиры. Не приближайтесь ни на шаг!
Быков и Гейман вновь переглянулись. Политрук рефлекторно потянулся к кобуре на поясе, через секунду сообразив, что он делает что-то не то, быстро отдернул руку.
Штурмовик равнодушно пожал плечами, неловко сел на песок, развязал шнурки и стянул обувь с правой ноги, снял носок и закатил штанину. От щиколотки вверх по голени, почти до самого колена багровел огромный кровоподтек.
— Что с ногой? — уточнила я, хотя и так уже все поняла.
— Не знаю, — лицо у «фашиста» вытянулось, глаза округлились от удивления.
— Болит?
— Нет. Совсем ничего не чувствую.
— Давно это у тебя появилось?
Он пожал плечами.
— Не знаю. А что это такое? Сосуд от жары лопнул?
— Раздевайся, — приказала я.
— В смысле? — заколебался штурмовик, — полностью что ли?
— Да, — велела я, — наголо. И быстрее, если жить хочешь.
«Фашист» неловко поднялся, разоблачился, скинув одежду прямо на песок.
— Повернись кругом. Медленно. Ох ты же…
В общем, спасать было уже некого, как бы цинично это не прозвучало. Парень был мертв, хотя еще стоял на собственных ногах и растеряно хлопал ресницами. От ног и до шеи под кожей алели три неровные дорожки, прямо на глазах наливающиеся темно-бордовым цветом.
Я закусила губу от злости и отвернулась, чтобы парнишка не увидел как намокают ресницы.
Ну почему я не осмотрела их сразу?
Повернулась ко второму «фашисту»:
— Ты тоже раздевайся!
Этому повезло, синяков и кровоподтеков на теле не оказалось.
— Ладно, одевайся. Там, на берегу, когда вы грузили крокодила, видели червей или маленьких змей?
— Да, Марк пнул ногой одного дохляка, а из него вдруг червяки полезли. Такие маленькие, плоские, скользкие… Фу! Гадость! Мы их растоптали, и выбрали для вас крокодила посвежее.
— Черт!
И что теперь делать? Как я без рентгена быстро найду паразита под кожей? А если он там еще и не один обосновался?
— Лидия Андреевна, — окликнул меня кто-то сзади, и я рефлекторно обернулась. В ту же секунду негромко хлопнул пистолетный выстрел. Политрук удовлетворенно хмыкнул и не спеша убрал Стечкина в кобуру. Застреленный штурмовик рухнул на песок.
— Ты… Вы… — запнулась я, но потом опомнилась и как заорала во всю глотку, — Гейман, вы что совсем охренели? Зачем?
— Избавил парня от мучений, — жестко ответил политрук.
— Его еще можно было спасти!
— Сомневаюсь.
Я почувствовала, что у меня подкашиваются ноги, а в глазах темнеет от бессильной ярости.
— Фашист!
— Лидия Андреевна, — сказал, словно бичом хлестнул Быков, — немедленно возьмите себя в руки. Идите в машину! Наблюдайте за состоянием своего помощника. Правовую оценку действий политрука предоставьте мне.
— Труп сжечь! — рявкнул Чекист обалдевшему от увиденного штурмовику, — да оденься ты уже, придурок…
