Шейх вернулся обратно с коробкой, которую и вручил Стивену. Слов напутствия было сказано много, но главное, что я поняла, эмир с уважением отнесся к смерти Геймана. Разве может быть такое? Ну да, нам рассказывали в школе, что после некоторых битв вражеских полководцев хоронили едва ли не с бо́льшими почестями, чем собственных воинов. Но это было когда? В глубокой древности. Люди были другими. Менталитет был иной. А сейчас все изменилось. Обмельчало человечество. Выродилось к чертям собачьим.
Стивен открыл коробку, и крышка загородила от меня содержимое. Ух, как у меня разыгралось любопытство. Да что же это такое? Ну покажите же, что там такое лежит?
Стивен захлопнул коробку и сдержано поблагодарил эмира, но его глаза… Боже, какие у него были глаза! Я не понимала, что происходит, но сразу стало ясно — более преданного друга, чем Стивен, у Джарваля никогда не было и уже не будет. Чем этот старый бандит смог подкупить нашего юного политрука? Понятия не имею!
Когда все подарки оказались вручены, между Джарвалем и Родионом завязалась непринужденная беседа о будущем мира. Родион привычно сел на своего конька и принялся рассказывать о великой миссии и ответственности перед человечеством. Я откровенно заскучала, вмешиваться в разговор посчитала неэтичным и от безделья принялась рассматривать подаренную шейхом книжку.
Попробовала полистать, почитать выдержки. С первой попытки у меня ничего не вышло, пришлось немного покрутить в руках, но потом я вспомнила, что арабы пишут справа-налево, и сообразила, что книга напечатана задом-наперед. Там, где у привычных книг конец, там у Корана — начало. Открыла, принялась читать слово за словом. Не успела оглянуться, а уже перевернула четвертую страницу. Растерялась, быстро захлопнула книгу — неудобно же, я ведь на важном приеме. И в последнюю секунду успела уловить внимательный взгляд Джарваля. Осуждающий? Вроде бы нет. Любопытный — вот правильное слово.
Беседа плавно подошла к своему логическому завершению, обе стороны обменялись мнениями и остались довольны друг другом. Джарваль напросился лично взглянуть на камень, Быков пояснил, что для этого придется пройти к «командирской» машине. Сказано было походя, как само собой разумеющееся — «не тащить же грязную каменюку во дворец?»
Но шейх остался непреклонен. И даже охрана перечить его желаниям не стала. Ворота открыли пошире, эмир в сопровождении нескольких телохранителей подошел к «Тигру», подождал пока откроют багажник, а потом долго и внимательно смотрел на загадочный артефакт. Решился, протянул руку и коснулся его…
И словно молнией шарахнуло нашего уважаемого шейха. Он вздрогнул, слегка пошатнулся и сильно побледнел. Прошептал едва слышно: «БисмиЛляхи Ррахмани Ррахим». Убрал руку с камня и долго еще стоял, глядя в одну точку перед собой с совершенно безжизненными глазами. Что испытал шейх во время прикосновения, мы уже, наверное, никогда не узнаем. Но загадочное излучение от камня нашего великого эмира не пощадило, шарахнуло во всю мощь.
К счастью, эмир пришел в себя гораздо раньше, чем забеспокоилась его охрана, пожелал нам счастливого пути и помощи Аллаха в исполнении задуманного. И прежде чем я успела задать вопрос о раненых, сам предложил освободить «караван» от лишнего «груза».
Раненых сгружали наши штурмовики вперемешку с наемниками. Никто никого заранее ни о чем не предупреждал, не запугивал, нудных инструктажей не проводил. Все прошло гладко, без эксцессов. Уговорить Ашвани остаться я так и не смогла. Но пару ящиков медикаментов и инструкцию по приему лекарств для каждого из больных все равно оставила. Знаю, что все зря. Но поступить иначе я не могла. А вдруг эмир найдет в этой глуши хотя бы завалящую медсестру? Тогда мой труд не был напрасным.
Прошло всего около часа, начиная от момента, когда остановился конвой, и прежде чем он вновь тронулся с места, но для меня как будто прошли целые сутки. Нервное напряжение никак не желало отпускать даже тогда, когда мы отъехали на несколько километров от базы.
Пообедавшие выходили на свежий воздух — покурить. Джону удалось непринужденно пристроиться к группе водителей и под их прикрытием проскользнуть мимо Асура. Якудза все еще продолжал делать вид, что ему наплевать как на самого Джона, так и на весь окружающий мир в придачу.
Закуривать Джон не стал, сейчас есть дела и поважнее. Во что бы то ни стало нужно немедленно разыскать резидента и войти с ним в непосредственный контакт. Плевать на конспирацию, когда речь идет о жизни координатора. После смерти генерала весь проект автоматически перешел под его личное командование. Именно на это и намекал Макферсон, когда пускался в пространственные рассуждения о будущей судьбе мира и величии «Спасителя» американской нации. Только все великолепие буйной фантазии генерала неизбежно разбилось вдрызг о жестокую реальность мироздания.
